Павел I - Коллектив авторов Страница 7

«бумажная война»38, закончившаяся согласием императрицы на отъезд великого князя в армию в качестве волонтера, но без супруги. Мария Федоровна получила строгий выговор от свекрови за свои многочисленные просьбы сопровождать мужа и рекомендацию остаться им обоим в Петербурге39. Поездке Павла Петровича на южный фронт помешало известие о том, что в его семействе снова ожидается прибавление. Екатерина II настояла, чтобы великий князь оставался в Петербурге до рождения ребенка.

10 мая 1788 г. в великокняжеской семье появилась дочь – великая княжна Екатерина Павловна. Павел Петрович мог отправляться на войну, но уже не на юг, а на север. Летом 1788 г. началась война со Швецией, к участию в которой были привлечены гатчинские войска и кирасирский полк цесаревича. Великий князь прибыл в армию в первых числах июля и оставался там до окончания летней кампании. Этот краткий опыт не способствовал укреплению авторитета наследника, в газетах даже не появилось известие об отъезде наследника в армию, а его вспыльчивость привела к ссоре с командующим В. П. Мусиным-Пушкиным.

В то же время императрица интересовалась вариантами решения вопроса о престолонаследии в период дворцовых переворотов первой половины XVIII в. Очевидно, ее не устраивала неопределенность петровского указа, и она предпринимала попытки разработать документ, который обеспечил бы стабильность и регламентировал передачу власти. К этому же вопросу обращался и Павел Петрович, предполагая, что мать вынашивает намерение отстранить его от престола.

Екатерина издалека наблюдала за жизнью своего сына, не упуская его из виду. Ей был известен каждый шаг великого князя, она пресекала все его попытки принимать самостоятельные решения и отдавать собственные распоряжения, касающиеся армейской или гражданской службы. Обычным делом была перлюстрация писем наследника.

Таким образом, практически вся сознательная жизнь Павла Петровича прошла под неусыпным контролем со стороны матери. Долгое ожидание престола (от совершеннолетия до воцарения прошло двадцать пять лет) стало для него настоящей пыткой. К исходу этого ожидания худшие стороны его натуры взяли верх, он сал нервным, подозрительным, сосредоточился на своих переживаниях. Реакция последовала после кончины императрицы.

В ночь на 5 ноября 1796 г. у Екатерины II произошло кровоизлияние в мозг, от которого она не смогла оправиться, несмотря на старания докторов. В то время как врачи хлопотали вокруг больной, ее окружение колебалось, извещать ли цесаревича. Решение принял граф Алексей Орлов, предложивший отправить в Гатчину Н. А. Зубова, брата последнего фаворита императрицы Валериана Зубова. Когда стал понятен исход дела, в Гатчину один за другим полетели гонцы, чтобы известить великого князя о том, что с минуты на минуту он взойдет на российский престол. Каждый спешил первым принести долгожданную весть новому императору, рассчитывая на его благосклонность в будущем.

Вечером 5 ноября Павел и Мария Федоровна прибыли в Зимний дворец. Двор умирающей императрицы замер в ожидании смены монархов, старшие сыновья Павла – Александр и Константин – поспешили переодеться в мундиры гатчинских батальонов, командирами которых были назначены отцом. Первым делом Павел опечатал бумаги Екатерины II, опасаясь, что среди них находится документ о передачи власти великому князю Александру Павловичу (в обход самого Павла).

6 ноября 1796 г. Екатерина II скончалась, и на престол вступил Павел I. Всю свою жизнь он испытывал ограничения, а власть самодержца была безграничной, и переход от одного состояния к другому оказался слишком стремительным. Абсолютная власть «захлестнула» Павла, он не смог справиться с этой стихией. Воспитатели прививали ему идеалы Просвещения, заботу о благе государства и подданных. Но Павел понимал эту заботу как тотальную регламентацию, а волю монарха – как единственный источник права. Недостатки предыдущего царствования он видел в том, что страна устала от войн, казна истощена, а дворянская вольность подрывает авторитет самодержавной власти и боеспособность армии. Работы ему действительно предстояло много40. Однако меры, которые он предпринял для укрепления армии, центральной власти и ограничения привилегий дворянства, были восприняты высшим сословием как слишком радикальные. К тому же Павел I был типичным автократом: ему казалось, что только личный контроль самодержца за всем, что происходит в стране, позволит навести порядок. Екатерина II, по его мнению, выпустила государственные дела из-под своего контроля, допустив фаворитов к управлению, а он, Павел, призван исправить это упущение. Поэтому между ним и подданными должно быть непосредственное общение. С этой целью на фасаде Зимнего дворца был установлен специальный ящик для прошений и жалоб, чтобы любой человек мог известить императора о неправильных действиях чиновников, надеясь на справедливое решение монарха.

И там, чтоб ложью льстец не вкрался

И клеветник не обманул,

Своей рукой за все принялся

И оком собственным взглянул41.

Особенностью павловского царствования стала попытка регламентации всех сторон жизни. С присущей ему поспешностью и торопливостью Павел I начал издавать новые законодательные акты. Многие из них он не успевал облечь в письменную форму и отдавал устно – при пароле. Такие распоряжения в первые дни царствования касались кадровых перестановок. Так, не доверяя гвардии, бывшей опорой екатерининского царствования, новый император позаботился о том, чтобы ключевые посты в гвардейских полках заняли близкие ему люди: его старшие сыновья получили в командование Семеновский и Измайловский гвардейский полки (а на себя Павел I принял шефство над всеми гвардейскими полками), А. А. Аракчеев был назначен комендантом Петербурга и начальником штаба Преображенского полка. Кроме того, всем офицерам было приказано явиться из отпуска на службу42.

Большое число указов павловского царствования определяло жизнь подданных вплоть до мельчайших деталей – от пуговиц на мундирах до фасонов шляп. Всеохватывающий контроль за исполнением этих правил становится для Павла олицетворением порядка и закона. Так Павел понимал идею эпохи Просвещения о миссии монарха как источника права. При этом распоряжения его были часто непоследовательны. В. Г. Чернуха в исследовании, посвященном истории паспортной системы в России, отмечала, что «времени Павла I не свойственно сколько-нибудь крупное, так называемое „органическое44 законодательство»43.

Начался стремительный карьерный рост приближенных Павла I – например, камер-паж А. И. Нелидов, брат фаворитки императора Е. И. Нелидовой, 7 ноября 1796 г. был пожалован в майоры, на следующий день – в подполковники, 1 января 1797 г. – в полковники, в том же году он стал генерал-майором и генерал-адъютантом. При этом возвышая тех, кому доверял, Павел I не смотрел на их происхождение: его камердинер И. П. Кутайсов в 1797–1799 гг. прошел путь от гардеробмейстера до барона и графа.

Помимо кадровых перемещений началось осуществление военных преобразований, призванных укрепить воинскую дисциплину в гвардейских частях. Еще в период наследничества Павел обратил внимание на послабления в отношении гвардейцев: они могли не носить мундир,