Искатели приключений - Кирилл Константинович Андреев Страница 7

Щедрой горстью он разбрасывал деньги — ведь за каких-нибудь двадцать с лишним лет скудные франки, которые он скопил на поездку в Париж, превратились в настоящий золотой дождь!

6

Даже сверхчеловеческое, железное здоровье Дюма не могло долго выдержать такой режим. Пришла усталость, а вместе с ней с новой силой возродилась юношеская мечта о путешествиях. Ему хотелось отдохнуть от бесконечной работы — он имел на это право! — и набраться новых впечатлений. Вдобавок само путешествие могло легко стать темой литературного произведения. Дюма останавливало только одно: щедрый, даже расточительный, он не хотел расходовать на путешествие деньги.

«Ведь это прямо постыдно, — жаловался он. — Мне, человеку такого положения, тратиться самому!»

Конечно, это было причудой. Но о причуде писателя заговорил весь Париж, а это-то и было нужно Дюма.

Мечта его исполнилась в 1846 году. Министр Сальванди предложил писателю совершить путешествие в Алжир и написать об этой колонии, в то время до конца не завоеванной (война там шла уже пятнадцатый год). Правительство рассчитывало, что книгу Дюма прочтет по крайней мере пять миллионов человек и хоть один из ста захочет стать поселенцем в этой богатой стране. Таким образом, за скромную сумму в десять тысяч франков, ассигнованных на поездку, правительство получит для Алжира по меньшей мере пятьдесят тысяч колонистов.

Дюма согласился, но сразу стал вести себя почти как коронованная особа. Он потребовал для себя специальный корабль, и ему был предоставлен военный корвет «Белое». По дороге он «заехал» в Испанию и посетил Мадрид, а цо прибытии на судно велел выстроить команду и прошел вдоль фронта, принимая приветствия.

Когда корабль прибыл в Алжир, то оказалось, что маршал Бюжо, правивший в то время колонией, отсутствует. Тогда Дюма самовольно отдал приказание идти в Тунис, которое командир, испуганный властным тоном, не терпящим возражения, исполнил незамедлительно.

При входе корабля на тунисский рейд береговые батареи дали двадцать один залп в честь Дюма. На берегу он с царской снисходительностью отвечал на приветствия местных властей.

В костюме тирольского охотника Дюма стрелял в ущельях орлов и с хлыстом в руках дрессировал пойманного грифа.

— А, это вы, господин захватчик королевских судов? — приветствовал его Бюжо, когда наконец состоялась их встреча.

— Господин маршал! — величественно заявил Дюма. — Я подсчитал вместе с капитаном, что я стоил правительству одиннадцать тысяч франков. Путешествие Вальтера Скотта в Италию обошлось английскому Адмиралтейству в сто тридцать тысяч франков. Следовательно, правительство должно мне еще сто девятнадцать тысяч!

Слухи о самоуправстве Дюма дошли до Франции, и в палату поступил запрос, на который министр отказался отвечать. Узнав об этом, Дюма, возмущенный до глубины души, послал вызов на дуэль всем без исключения депутатам. Депутаты отказались драться, ссылаясь на свою депутатскую неприкосновенность, и общественное мнение, сначала осудившее любимца Франции, сразу повернулось в его сторону. Когда, закончив путешествие, писатель вернулся в Париж, ему устроили пышную встречу с фейерверком, который он так любил!

За первым путешествием, которое вызвало к жизни книгу «По Средиземному морю и варварийским владениям», последовали другие, описанные в книгах «От Парижа до Кадикса», «На берегах Рейна», «По Швейцарии», «От Парижа до Астрахани», «Кавказ». В «Путешествиях» в свойственной ему живой и остроумной манере, смешивая правду с вымыслом, он писал о жизни других стран, их природе, делал экскурсы в историю, приводя местные сказки и легенды. Все это сопровождалось веселой болтовней, где Дюма подшучивал над своими знакомыми, заставляя их участвовать в разного рода комических приключениях, иногда весьма сомнительного свойства, в то время как они не покидали Парижа. Особенно доставалось скромному художнику Жадену, жившему безвыездно в своей мастерской на улице Де Дам: он был непременным участником наиболее рискованных приключений, созданных фантазией Дюма.

И все же, несмотря на обилие вымысла и преувеличения, «Путешествия» Дюма сыграли немалую роль в деле расширения кругозора французских читателей. Миллионы их, раскрывая переплет очередной книги «Путешествий», вступали в пестрый, разнообразный мир, полный блеска и движения, приобщались к гуманизму и свободолюбию писателя. Они проникались верой в жизнь, в победу добра над злом, проникались живым и действенным оптимизмом, потому что сам Александр Дюма видел мир полным жгучего и неисчерпаемого интереса.

7

Романы Александра Дюма очень рано узнали и полюбили в России, так как в те годы, когда началась его деятельность, нигде в мире так не ценили и не читали французскую литературу, как в нашей стране.

Первым переводчиком Дюма на русский язык был Виссарион Белинский, и одним из первых читателей — Александр Герцен. Позже слава его померкла: революционные демократы немало упрекали Дюма в безыдейности и «ложной занимательности». Однако он остался любимцем русского читателя. Горький вспоминал о том, как он увлекался в дни своей юности на Волге романами Дюма. Позже, уже в XX столетии, наступила новая слава писателя.

Сам Дюма тоже очень интересовался Россией. В те времена Россия казалась ему «страной гипербореев», огромной, бескрайней равниной с редкими городами и бедными деревнями, населенными бородатыми мужиками, влачащими ярмо рабства, краем, где плохие дороги тянутся без конца по степям и темным сосновым лесам, а на одиноких путников нападают волки...

Интерес Дюма был не только теоретическим. В свое время он написал роман «Учитель фехтования», посвященный декабристам, где немало стрел было направлено против русского самодержавия. Книга эта была с недовольством встречена в Зимнем дворце, и об этом хорошо знал сам писатель.

«Княгиня Трубецкая, — писал он в своих дневниках, — друг императрицы, супруги Николая I, рассказывала мне: однажды царица уединилась в один из своих отдаленных будуаров для чтения моего романа. Во время чтения растворилась дверь, и вошел сам император. Княгиня Трубецкая, исполнявшая роль чтицы, быстро спрятала книгу под подушку.

Император приблизился и, остановившись против своей августейшей половины, дрожавшей больше по привычке, спросил:

— Вы читали?

— Да, государь.

— Хотите, я скажу, что вы читали?

Императрица молчала.

— Вы читали роман Дюма «Учитель фехтования».

— Каким образом вы знаете это, государь?

— Ну вот! Об этом нетрудно догадаться. Это последний роман, который я запретил!»

Любопытно добавить к этому рассказу Дюма, что книгу «Учитель фехтования» запрещали переводить на русский язык, впервые она была опубликована в нашей стране в 1925 году!

Дюма знал, что он не может ждать благосклонного приема при санкт-петербургском дворе. Однако в 1858 году он