Элизабет Хереш - Цесаревич Алексей Страница 65

На этот раз едут не в Могилев, а сначала в Ревель (Таллинн) и другие города Прибалтики. Ревель становится исходным пунктом великого смотра фронтов до самого Черного моря.

Здесь впервые Алексей наблюдает действия военно-морского флота в военное время. Значение этого порта на Балтийском море в тот момент состоит в том, что отсюда пресекаются набеги вражеских подводных лодок. Поэтому в Ревеле в первую очередь инспектировался подводный флот, но осматривались также военно-морские арсеналы. Несколько русских и английских подводных лодок только что вернулись с боевого задания. В тяжелой обстановке им удалось прорваться в Балтийское море и потопить несколько германских подводных лодок. Царь награждает отважных капитанов Георгиевскими крестами.

Затем Алексей посещает госпиталь, где видит много тяжелораненых. На следующий день в Риге, самом незащищенном с северо-запада городе, престолонаследник — конечно же не один, а позади царя принимает парад двух «своих» полков сибирских стрелков; это элита русской армии, и они явно рады, что инспектировать их приехал почетный командир, царевич. На приветствие царя они скандируют хором традиционный ответ в один голос: «Рады служить Вашему Величеству!»

Постоянно следующий за Алексеем домашний учитель, который ныне в качестве воспитателя бдительно следит за ним, держит царицу в курсе всего происходящего. Между тем поезд прибывает в Одессу:

«…Алексей Николаевич встал рано и вместе со всеми пил чай. Затем он делал домашние задания и решал арифметическую задачу. Около одиннадцати утра в прекрасный, по-осеннему прохладный, но солнечный день мы приехали в Одессу. Алексей Николаевич с Его Величеством [царем] отправились в собор на «Тедеум». Людскую толпу на улицах едва удавалось сдерживать солдатам; восторг всеобщий.

Из церкви мы отправились на автомобиле прямиком в порт, где стояло несколько военных кораблей и транспортных крейсеров (русских, английских, французских и итальянских). Алексей Николаевич с Его Величеством посетили старый турецкий крейсер «Хамид», военно-морской госпиталь, транспортное судно и военно-морское училище для детей, весьма заинтересовавшее Алексея Николаевича.

После обеда в поезде он в два тридцать отправился с Его Величеством для смотра дивизии в окрестностях города. Его Величество объехал строй верхом на лошади, Алексей Николаевич с графом Фредериксом следовали за ним на автомобиле. Затем прошли строевым шагом полки. Первыми шли гвардейские команды, среди которых к своей великой радости Алексей Николаевич узнал нескольких офицеров и солдат. Затем прошли фронтовые полки, тяжелая артиллерия и казаки. Вся церемония продолжалась два часа. По возвращении в поезд Алексей Николаевич вслух читал по-русски. Спать он отправился рано, воодушевленный событиями дня».

В Тирасполе царь спрашивает у построившихся для смотра воинов, сколько из них участвовало в кровопролитном сражении против турок и остались в живых. На его вопрос поднялось лишь несколько рук. Жильяр сообщает:

«Был отдан приказ, и из многотысячной солдатской массы поднялось совсем мало рук; были целые роты, где вообще никто не шелохнулся… Этот факт произвел на Алексея Николаевича весьма глубокое впечатление; впервые в жизни перед его глазами встал весь неприкрытый ужас войны».

Через небольшое местечко на Дунае вблизи румынской границы, которое после разрыва Болгарии дружественных отношений с Россией служит базой для кораблей, снабжающих продовольствием, оружием и всем* прочим сербов, Алексей едет со всеми на Подолье.

Здесь при смотре войск Алеша снова получает сильные впечатления. Перед его глазами — дивизии знаменитой кавказской кавалерии, полки которой и в этой войне уже принесли славу. Снова зрелищное представление разворачивается перед Алексеем. Жильяр описывает его так:

«Среди них находились кубанские и терские казаки на своих высоких седлах и с длинными пиками, в косматых кубанках, придававших им свирепый вид. И когда мы уезжали со смотра, это огромное, доныне спокойное море кавалерии внезапно пришло в движение. Оно разделилось на два потока, понесшихся галопом на крутые холмы и через овраги, перескакивая через препятствия, и так они сопровождали нас, как лавина: упади всадник или конь — и она перекатится через них. Воздух был наполнен дикими криками этих кавказских горцев. Зрелище было одновременно величественным и ужасающим; проявлялись все дикие инстинкты этих первобытных племен».

В Ставку царевич возвращается с массой впечатлений. Но и в будни, когда снова начинаются интенсивные учебные занятия, царь приобщает Алексея почти ко всем событиям.

Жильяр сообщает царице о том, как 26 ноября Алексей, накануне легко поранивший ногу, тем не менее перед парадом неожиданно выздоравливает:

«Сегодня утром ему, по счастью, стало лучше, и в 10 часов он сопровождал Его Величество на парад. Это было поистине замечательное зрелище, когда украшенные крестами и медалями солдаты образовали одну шеренгу, издали выглядевшую единой непрерывной линией. Среди них были даже солдаты с четырьмя крестами и четырьмя медалями! Интересный спектакль разыгрался также, когда со всеми другими георгиевскими кавалерами маршировали какой-то офицер и английский[107] военный моряк в чине. После парада Алексей Николаевич вслух читал по-русски. На обед он сопровождал Его Величество в Судебную управу и обошел там длинный стол, за которым собрались унтер-офицеры, солдаты и георгиевские кавалеры».

По возвращении в Ставку царевича необыкновенно дружественно приветствовали его давнишние знакомые по обедам в губернаторском доме. Едва царевич вошел, как адмирал Нилов пригласил его на партию «казаков-разбойников» с белыми и красными спичками. Но и по-другому проявлялась радость военных при встрече с Алексеем, как сообщает Жильяр в своем письме царице от 27 ноября 1915 года, после вступительных заверений государыне в прилежности ее сына:

«Алексей Николаевич сделал сегодня утром задания по русскому и математике. Я посылаю его работы г-ну Петрову с нарочным сегодня вечером. […] За обедом Алексей Николаевич вновь увидел обоих своих друзей, бельгийского и японского генералов, которые устроили ему настоящую овацию. Было очень забавно наблюдать за выражением лица Алексея Николаевича, одновременно радостным и смущенным. Сценка эта разыгрывалась в небольшой комнатушке возле столовой. Здесь Алексей Николаевич имел местопребывание, сидя на канапе в окружении своих друзей и почти всех иностранных офицеров, тогда как другие закуски кушали».