Людмила Третьякова - Красавицы не умирают Страница 65

Да-с, самое время на безлюдном горизонте словно дремлющей женщины показаться хоть кому-то: кузену, скажем, другу детства, бедному, красивому офицеру, блес­тящему дипломату-острослову, модной знаменитости, нако­нец. Иначе как же сдвинуться с места нашему сюжету?

...С некоторых пор экипаж корвета «Пилигрим» пе­рестал узнавать своего командира. Обычно он, настоящий морской волк, шутил, что на суше его укачивает, и случа­лось, что «Пилигрим» подымал паруса даже тогда, когда иные корабли предпочитали отстояться в безопасной неа­политанской бухте.

Теперь же капитан корвета пропадал на суше. Команда удивлялась: дует благоприятный ветер, по всему им должно бороздить морскую зыбь, а они стоят на якоре. Эти стран­ности рассекретились очень быстро — овеянный ветрами морской волк пропадал в палаццо российского посланника. Знатные гости, навещавшие Скавронских, тоже то и дело натыкались на богатырскую фигуру бравого капитана. Многие думали, что тут ведутся переговоры по поводу приобретения Россией стоянки для военных кораблей на Сре­диземном море. Возможно, так оно и было, но лишь отчасти. Главная же причина того, что капитан военного корвета бросил якорь в доме посланника, заключалась в его жене.

* * *

Джулио Ренато Литта принадлежал к старинной итальян­ской аристократии. Его родословная брала начало от сред­невековых правителей Милана Висконти.

С четырнадцати лет он был записан в рыцари Мальтий­ского ордена. В девятнадцать начал службу и зарекомендо­вал себя человеком храбрым и опытным в морском деле. В 1789 году по дипломатическим делам Мальтийского ордена и России граф Литта побывал в Петербурге. Город, детище дерзкой воли Петра, произвел на него самое приятное впе­чатление. «Нельзя не поразиться при виде этой столицы, которая была основана только в начале нашего века, ее не­вероятно быстрому росту и расцвету. Здесь есть театры, в которых даются представления на русском, немецком, фран­цузском и итальянском языках, устраиваются балы, имеются клубы для любителей музыки, танцев, бесед, игр, не говоря уже о полной роскоши частной жизни». Если бы мальтий­ский рыцарь именно тогда встретил в Петербурге Екатери­ну Васильевну, он выразился бы более кратко: «Это самый прекрасный город на свете».

...Двадцативосьмилетний граф, однако, умел себя дер­жать в руках: посещая Скавронских и развлекая прекрас­ную отшельницу разговорами, он ни единым словом не выдал своих истинных чувств. Капитан олицетворял саму сдержанность и благоразумие.

Сама Екатерина Васильевна тоже вела себя как доб­родетельная супруга. Единственное, что граф мог себе по­зволить, — это видеть предмет обожания.

Для Скавронской капитан был сродни нянюшке. Его рассказы о дальних странствиях, приключениях, забавных и драматических случаях напоминали прекрасной слуша­тельнице сказки. Иногда, правда, Екатерина Васильевна расспрашивала капитана о нем самом.

—       Почему, любезный синьор Литта, вы не жени­тесь?

—     Я, как рыцарь Мальтийского ордена, дал обет без­брачия.

—     О, Боже! А если вы встретите красивую девушку, которая покорит ваше сердце... Что вы будете делать? Ведь муки любви беспощадны.

—     Прежде чем дать клятву, я долго проверял себя.

—     И убедились, что женщины для вас не существуют? Ну, что же вы молчите?

—     Позвольте мне не говорить об этом.

—     Так о чем же говорить? О мальтийских рыцарях? О том, что наша государыня Екатерина не любит вас, ка­толиков? О! Я ничего не понимаю в этом. Политика сов­сем не мое дело. Как жаль, что вы уходите от разговора, который интересен каждой женщине.

—     Я ухожу на своем корвете и из Неаполя. Увы, си­ньора! Время моего счастья посещать ваш чудесный дом истекло. Бог знает, когда мы увидимся снова.

Граф Литта внимательно смотрел на безмятежное ли­чико красавицы. Нет, в нем ничего не изменилось. И го­лос звучал равнодушно:

—     И куда же вы уплываете, граф?

—     К берегам Африки. Это далеко, синьора.

Литта безнадежно вздохнул. Ничем он не задел ее сердца. Она забудет его прежде, чем за ним закроется тяжелая дверь палаццо.

* * *

Граф Литта действительно надолго исчез из жизни ленивой красавицы. За это время чахотка довела Скавронского до могилы. Там же, в Неаполе, он и умер в 1793 году. Екате­рина Васильевна через некоторое время вернулась в Рос­сию. В 1796 году скончалась тезка Екатерины Васильевны, императрица Екатерина II. Перед смертью она успела об­ласкать «неаполитанскую вдову», и та, обычно бесстрастная, заливалась слезами о своей доброй государыне.

Но никогда не знаешь, каким боком повернется в твоей судьбе то или иное событие на государственной сцене. На место скончавшейся матушки заступил ее сын Павел I. Он как нельзя лучше относился к Мальтийскому ордену, весьма существенно поправил его финансовые дела, и в конце кон­цов в Петербурге в чине посла появился постоянный пред­ставитель ордена. Им оказался граф Литта.

Церемониальный въезд господина посла в столицу был пышно обставлен. Поезд его состоял из тридцати шести обычных и четырех придворных карет. В одной из них ря­дом с сенатором князем Николаем Борисовичем Юсупо­вым сидел бывший капитан корвета, которого в России сейчас же прозвали Юлием Помпеевичем.

Пробил час торжества для поклонника прелестной Скавронской. Пробил час и для нее самой. Тридцатисеми­летняя вдова безумно влюбилась в красавца графа.

...Юлий Помпеевич сразу же стал заметной фигурой в Петербурге. Колоссального роста и богатырского сложения, он имел приятное, выразительное лицо. К героической внешности природа прибавила голос, гремевший в петер­бургских дворцах, как «труба архангела при втором при­шествии». Дамы были от него без ума, что еще больше распаляло страсть Екатерины Васильевны. К счастью для нее, Юлий Помпеевич не забыл вечеров в неаполитанском палаццо. Тридцатипятилетний рыцарь считал, что теперь ничто не мешает ему соединить свою судьбу с прелестной вдовой. Он обратился к Папе с просьбой снять с него обет безбрачия. Положительный ответ из Ватикана окрылил влюбленных, и осенью 1798 года Екатерина Васильевна об­венчалась со своим графом, принявшим российское поддан­ство. Старик Державин пропел новобрачным прочувство­ванный гимн:

Диана с голубого трона,В полукрасе своих лучей,В объятия ЭндимионаКак сходит скромною стезей,В хитон воздушный облеченна, —Чело вокруг в звездах горит, —В безмолвной тишине вселенна,На лунный блеск ее глядит...

Как однажды было замечено: «Повторная свадьба — это триумф надежды над опытом». Хотя вокруг и погова­ривали, что из этого союза ничего хорошего не получится, надежды Екатерины Васильевны на полнокровное супру­жеское счастье начинали сбываться.