Архив еврейской истории. Том 13 - Коллектив авторов -- История Страница 64

По меняющимся запросам мы видим, как постепенно отходила на второй план исполнительская (хоровая) работа и приоритетной становилась научная деятельность. Береговский заинтересовался новинками — только что вышедшей книгой «Вопросы музыкознания» (1954), положившей начало серии научных изданий, а также журналом «Советская музыка», публиковавшим как работы в области истории и теории музыки, так и рецензии на крупные музыкальные события в стране: новые оперные постановки, фестивали, концерты. Возможно, изменение интересов произошло в ходе изучения каталога Музгиза[657]. Заказав его для того, чтобы узнавать о новых изданиях и точнее объяснять близким, какие ноты могут быть полезны, Береговский благодаря ему увидел и другое поле возможностей для творческой работы.

Решение отказаться от хоровых выступлений, по-видимому, было вынужденным: при очередной переброске в новый лагерный пункт (летом 1954 года) Береговский оказался в чуждой ему среде. Уже в который раз он попробовал «начать все сначала», но коллектив оказался слабым, так что Береговский постарался поскорее избавиться от него[658]. «Хор здесь настолько слаб, что приходилось идти на такие компромиссы, которые доставляли мне огорчения и раздражение и очень мало радости, — писал Моисей Яковлевич спустя еще месяц. — Зачем же мне возиться с таким хором, тем более что среда художественной самодеятельности здесь для меня мало интересная»[659].

«Компромиссами» Береговский мог назвать уступки в выборе репертуара, когда по требованиям участников хора и слушателей вместо классики и народных песен начинал звучать «тюремный шансон». Тогда же Сарра Иосифовна стала замечать, что от писем мужа «веет обреченностью»[660]. Через некоторое время, однако, Моисей Яковлевич нашел для себя другой вид «общественно-культурной нагрузки»: чтение лекций[661].

Пища земная

Перечень продуктов, которые хотел бы получить заключенный, — вероятно, наиболее типичное содержание лагерных писем. Суточные нормы продуктов определялись Приказом МВД СССР[662]. Ежедневное «меню» для основного контингента состояло из четырнадцати пунктов (нормы указаны в граммах):

Хлеб — 700

Мука пшеничная 85 процентов помола — 10

Крупа разная — 110

Макароны и вермишель — 10

Мясо — 20

Рыба — 60

Жиры — 13

Картофель и овощи — 650

Сахар — 17

Соль — 20

Чай суррогатный — 2

Томат-пюре — 10

Перец — 0,1

Лавровый лист — 0,1

(Примечание: картофель и овощи, томат-пюре, перец и лавровый лист выдаются при наличии ресурсов).

Для тех, кто не выполнил норму дневной выработки, для больных или помещенных в штрафной изолятор размеры продовольственного пайка уменьшались. Продукты — главное, что требовалось заключенным.

Чаще всего в письмах повторяется просьба о сахаре и «жирах» (то есть сливочном или топленом масле): «…вы должны остановиться на том минимуме, который мне действительно необходим.

Это — килограмм жиру и килограмм сахара»[663]. Лишь летом 1952 года Береговский отказывался даже от этого минимума: «Врач считает, что и масло и сахар мне не надобно»[664]. Ссылка на «советы одного врача», перечень лекарств, в числе которых антибиотики и препараты для повышения уровня гемоглобина, показывают, что Моисей Яковлевич серьезно болел. Он сильно ослаб: «…мне добавочного питания не нужно — я с трудом съедаю полагающийся мне рацион».

Кроме «необходимого минимума» в письмах появляется еще ряд продуктов. Поначалу это «концентраты» — род сухих консервов[665]. Береговский уточнял, какого рода концентраты он хотел бы получить. В красочном каталоге названные им лапшевник и гречневая каша помещены в разделе «Концентраты обеденных блюд. Вторые блюда»[666]. В перечне каш гречневая занимает почетное первое место.

Кроме того, в письмах упоминаются сгущенное молоко, какао с молоком, кофе с молоком, плавленые сырки. Посылались разные виды круп, мясо (домашняя тушенка или приготовленный и замороженный кусок), лук и чеснок, яблоки и черная смородина (видимо, варенье), горчица и перец, домашнее печенье, мед и конфеты (монпансье, карамель «Театральная» и даже шоколад).

В начальный период пребывания в лагере Береговский разнообразил меню, покупая сухофрукты, конфеты и консервы[667]. После перевода в другой лагерный пункт он не упоминал о покупке продуктов и даже писал: «Денег не посылайте ни в посылках, ни почтой — мне они не нужны»[668]. (Следующая строка в письме содержала что-то запретное: она вымарана цензурой.) Вновь упоминание о лагерном ларьке и возможности купить (на этот раз сахар) появляется осенью 1954 года, в том же письме есть и просьба о деньгах[669].

На этом фоне резко выделяются просьбы выслать ветчину, красную икру, балык, сыр бакштейн. Эти продукты явно не входили в «необходимый минимум», и Береговский прекрасно понимал как стесненное материальное положение его близких, так и трудности в добывании этих деликатесов. С чем же связаны подобные гастрономические «капризы»? Одну из подсказок мы находим в письме 1952 года: «Хочу вас обрадовать тем, что с мая прошлого года я бросил курить. <…> Хоть я и не собираюсь вновь начать курить, все же прошу в каждой посылке вложить 2–3 пачки махорки (никаких папирос!)»[670]. То, что не входило в «необходимый минимум», также требовалось для физического выживания: для обмена, для расплаты с теми, кто проверял почтовые отправления, для обеспечения хоть сколь-нибудь сносного обращения с собой.

Вторая подсказка — в одном из последних лагерных писем. В нем Береговский сперва сообщает: «Вчера, наконец, получил посылку. Все дошло в отличном виде. Ничего не испортилось и не разбилось»[671]. Тем не менее через несколько строк мы читаем: «Не нужно было посылать рис. Но поскольку это всего 400 граммов (мешочек разорвался и пришлось его собирать из ящика), то не стоит и говорить об этом». Итак, в посылке были хрупкие предметы (баночки с горчицей), которые остались неповрежденными, при этом порвался мешочек (то есть не бумажный пакет!) с крупой. Как можно это объяснить?

Понять помогают письма других заключенных, свидетельствующие, что человек, получавший посылку, должен был сразу уделить что-то лагерной обслуге. Приведем здесь фрагмент воспоминаний Е. М. Львова:

Получая посылку из рук надзирателя, надо немедленно проявить широту натуры. Горсть конфет, пачку папирос, пачку печенья и др. надо тут же положить на середину стола — угощение выдающему, присутствующим надзирателям и отсутствующим придуркам. Не сделаешь этого, с тобой поступят «по закону»: все вскроют, распечатают и одно за другим будут высыпать в наволочку (ящики не выдаются). В результате в посылке окажется смесь из сахара, круп, чая,