Добровольческая армия - Александр Сергеевич Лукомский Страница 6

10/23 февраля на лошадях с целью пробраться к железной дороге а затем проехать в Москву, выехали из Новочеркасска П. Б. Струве и князь Гр. Н. Трубецкой. В этот же день с той же целью выехали из Новочеркасска на лошадях моя жена и генерал Ванновский.

11/24 февраля большевики были уже совсем близко от Новочеркасска, и было ясно, что 12/25 февраля они займут город. Я с вечера заказал себе сани, чтобы ехать рано утром 12/25 февраля на соединение с армией.

В ночь с 11/24 на 12/25 февраля я в последний раз говорил по телефону с Донским войсковым атаманом генералом Назаровым. Он мне сказал, что решил вместе с войсковым кругом не уезжать из Новочеркасска; что, оставаясь, он этим спасет город от разграбления. Я ему советовал ехать в армию генерала Корнилова; сказал, что, оставаясь в Новочеркасске, он обрекает себя на напрасную гибель.

Генерал Назаров мне ответил, что большевики не посмеют тронуть выборного атамана и войсковой круг; что, по его сведениям, первыми войдут в Новочеркасск присоединившиеся к большевикам донские казаки под начальством Голубова; что этот Голубов, хотя и мерзавец, убивший Чернецова, но его, Назарова, не тронет, так как он за него как-то заступился и освободил из тюрьмы.

Я убеждал генерала Назарова не быть таким оптимистом и уехать. Закончил я так: «Если Вы останетесь, то Вас растерзают. Я понимаю, что можно было бы на это идти, если бы Вы этим что-нибудь спасали. А так гибнуть – совершенно бесцельно».

Но мои уговоры были напрасны; генерал Назаров еще раз сказал, что он убежден, что его не посмеют тронуть, а затем добавил, что если он ошибается и погибнет, то погибнет так, как завещал покойный атаман Каледин, сказавший, что выборный атаман не смеет покидать свой пост.

Во время моего пребывания в Новочеркасске меня беспокоил вопрос о том, как поступить с ранеными добровольцами, находившимися в лазаретах. Увозить их было некуда, а оставлять в лазаретах на растерзание большевиков было невозможно.

Снесясь с генералом Алексеевым, я получил от него деньги, которые мною были переданы образовавшейся в Новочеркасске организации. Было решено перед приходом большевиков – тем добровольцам, которые могут сами передвигаться, выдать на руки некоторую сумму денег и предоставить им самим как-нибудь устроиться в городе или в соседних станицах. Тяжело же раненых и больных частью разместить на окраинах города у надежных жителей, а часть под видом простых солдат оставить в лазаретах. Так и было сделано. Впоследствии выяснилось, что часть раненых офицеров из числа оставшихся в Новочеркасске была большевиками убита.

После оставления Ростова Добровольческая армия, насчитывая в своих рядах всего 2500 бойцов, совершенно оторвалась от внешнего мира.

Во время похода к Екатеринодару армия, перенеся все трудности зимней кампании, прозванной впоследствии «Ледяным походом»[13], непрерывно не только вела бои с преграждавшими ей путь большевиками, но отбивала атаки наседавших на нее банд и с флангов, и с тыла.

После смерти генерала Корнилова, убитого под Екатеринодаром 31 марта (13 апреля) 1918 г., армия опять после ряда боев пробилась обратно на территорию Дона, где к тому времени восставшее против большевиков казачество очистило от них большую часть своей территории. Армия только к маю 1918 г. попала в условия, позволившие ей отдохнуть и пополниться для продолжения борьбы с большевиками.

Маленькая армия генерала Корнилова могла совершить этот трехмесячный легендарный по своей трудности поход, причем в ее рядах, при полной вере в своего вождя, не было ни разу ни ропота, ни колебаний, – только благодаря высокому духовному подъему, который был в сердцах всех чинов армии от командующего до последнего солдата.

Этот первый период существования Добровольческой армии был чисто добровольческим периодом. В армии не было ни одного человека, который попал бы в ее ряды по набору или по принуждению.

Надо было видеть все это юношество, составлявшее армию; юношество, горевшее любовью к родине, мечтавшее положить свою жизнь за ее возрождение и отомстить предателям и насильникам за разрушение России и за поруганные идеалы, чтобы понять всю моральную силу, которую они представляли.

Весь Новочеркасско-Ростовский период был одновременно периодом формирования армии и периодом беспощадной борьбы. Непрерывная борьба на фронте с наседавшими большевиками, почти без смены, протекала в крайне тяжелых условиях: приходилось быть почти все время без крова, не имея по целым неделям горячей пищи, почти без теплой одежды. Денежное содержание выдавалось ничтожное, едва хватавшее на прокормление. Но и при этих условиях настроение в рядах армии было всегда бодрое.

Офицеров изредка, дня на два, на три, командиры частей отпускали передохнуть в Новочеркасск или в Ростов. Помывшись в бане, переодев чистое белье и раз-два хорошо пообедав, офицеры обыкновенно возвращались в части раньше срока, на который их отпускали.

За этот период не поступало жалоб от населения на какие-либо насилия или грабежи войсковых частей. Те части, которые после смены отводились на короткие сроки в резерв, в Ростов, несли и там непрерывную службу по охране и поддержанию порядка.

За период от начала формирования армии до выхода из Ростова поступило в ее ряды свыше 6000 человек; при оставлении Ростова, как я уже отметил, число бойцов не превышало 2500 человек. Размер общей потери говорит о той работе, которую делала армия. Был, конечно, небольшой процент добровольцев, которые стремились устроиться в тылу на более спокойных местах, но таких было мало.

Помню, что, отыскивая себе надежного адъютанта, я остановился на штабс-капитане Л.-Гв. Преображенского полка Владимире Ратькове-Рожнове[14]. В ответ на мою телеграмму на имя командира части я получил уведомление, что Ратьков-Рожнов командируется в Ростов.

Приехавший офицер явился ко мне и, поблагодарив за предложение, просил его оставить в строю на том основании, что ему будет совестно перед товарищами, что он не будет разделять с ними лишений и опасностей боевой жизни, занимая должность адъютанта.

Вскоре после этого он был убит, спасая в бою раненого товарища.

Узнав о его смерти, пошел в ряды Добровольческой армии его брат[15], тяжело контуженный во время Европейской войны и безусловно подлежавший освобождению от службы. Он также был убит. Третий их брат, и последний, был убит во время Европейской войны.

Из таких честных и доблестных бойцов была сформирована маленькая армия генерала Корнилова.

Часть четвертая. У большевиков и начало гетманства на Украине

Глава VIII

В 6 ч утра 12/25 февраля я выехал на лошадях из Новочеркасска в станицу Ольгинскую, куда отходила Добровольческая армия из-под Ростова; Новочеркасск был занят 12/25