Фабрика смерти - Ота Краус Страница 5

Концентрационный лагерь Биркенау был расположен в двух километрах западнее Освенцима. На письмах освенцимских узников немцы ставили штамп трудового лагеря Биркенау в Неу Беруне; иногда его называли Вальдзее.　

Однако все это был обман общественности, стремление замаскировать связь Биркенау с Освенцимом, название которого в последние годы войны часто фигурировало в передачах московского и лондонского радио.　

Руководство освенцимских лагерей обманывало мировую общественность, заставляя заключенных указывать в письмах фальшивые адреса. Так, заключенные лагеря Освенцим I должны были писать следующий адрес: фамилия и номер заключенного, концентрационный лагерь Аушвиц, блок 5 или 5А. В Биркенау адрес указывали с небольшим изменением: фамилия и номер заключенного, концентрационный лагерь Аушвиц, блок 10В.

Такие адреса могли давать только заключенные нееврейской национальности. Они имели право писать раз в две недели и пользовались служебными бланками лагеря.　

Евреи писали нерегулярно на обычных почтовых открытках, по которым нельзя было узнать, что их отправитель находится в концентрационном лагере. Заключенные лагеря Освенцим I и заключенные Биркенау указывали один и тот же лагерь.　

Ответы на письма приходили в лагерь Освенцим I, а уже оттуда с помощью картотеки переправлялись в соответствующие филиалы.　

Евреи, заключенные в Биркенау, писали так: фамилия (номер заключенного не указывался, хотя у них, так же как и у прочих узников, были вытатуированы номера), трудовой лагерь Биркенау около Неу Беруна, дом № 5В, Верхне-Восточная Силезия. Венгерские евреи указывали просто: трудовой лагерь Вальдзее.　

Для заключенных-евреев устанавливалось определенное число почтовых открыток, которые они должны были писать, причем старшие надзиратели в блоках старались, чтобы их было написано как можно больше. Этим фашисты пытались опровергать сообщения зарубежной печати о планомерном уничтожении евреев (ведь мертвые не могут писать). Письма заключенных нацисты публиковали в печати и экспонировали общественности.　

Почему все это делалось?　

Потому что главной задачей концентрационного лагеря Биркенау было планомерное и массовое уничтожение людей и целых наций, неугодных правителям Германии. Фашисты поставили цель уничтожить евреев и большей части Европы, и эту задачу лагерь Биркенау успешно выполнял.　

Узники Биркенау, бывшие свидетелями прибытия в лагерь новых эшелонов и ведшие их учет, определяют число убитых в Биркенау заключенных в 3 500 тысяч человек, из которых 90 процентов падает на евреев[2].

ЕГО МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ

Заключенным всех концлагерей зачастую казалось, что даже природа сговорилась с фашистами, так как в лагерях всегда была ужасная погода: летом люди страдали от несносной жары, а зимой от страшного холода, весной и осенью не прекращались ветры и сильные туманы.　

Плохая погода пагубно сказывалась на физическом и душевном состоянии заключенных, которым приходилось находиться на улице не менее двенадцати часов в день.　

Их заставляли в проливной дождь работать в рваной легкой одежде, в то время как надзиравшие за ними эсэсовцы защищались от дождя непромокаемыми плащами и брезентовыми навесами. Зимой эсэсовцы были одеты в шубы и теплые сапоги, а заключенных согревала только напряженная работа.　

Теперь, после освобождения, стало ясно, что для всех концлагерей фашисты умышленно выбирали места с самыми неблагоприятными природными условиями. Вспомним болотистый и холодный Дахау, холодный и ветреный Заксенхаузен, глинистый и туманный Нейенгамме, Бухенвальд, расположенный на северном склоне крутого холма.　

Какое же место фашисты выбрали для своей крупнейшей фабрики смерти, ставшей местом гибели миллионов людей?　

Биркенау был расположен в болотистой местности с самым отвратительным климатом. Смерть там подстерегала человека всюду. Бациллы малярии, тифа, дизентерии и других болезней убивали истощенные тела.　

Больного человека с высокой температурой постоянно терзала жажда. А питьевой воды в Биркенау не было, зато везде висели угрожающие таблички: «Это не питьевая вода!» И здоровым и больным приходилось пить непригодную для питья воду.　

О серьезной угрозе заразных болезней фашисты прекрасно знали. Это ясно из приказа, изданного в 1943 году, по которому эсэсовцы могли приближаться к заключенным только на расстояние нескольких метров.　

От малярии и тифа эсэсовцев спасали профилактические меры, в то время как заключенные оставались без всякой медицинской помощи.

В жару и засуху Биркенау осаждали целые тучи комаров, зато птицы избегали этих мест, как будто чувствуя, что там, где постоянно царит гробовая тишина, происходит что-то страшное. Крики и стенания умирающих заглушала веселая музыка, под которую рабы шли с работы и на работу.　

С утра до вечера всю местность окутывали испарения болот, и этот нездоровый воздух был насыщен дымом и запахом ближайших крематориев. Деревянные башмаки, вязнущие в скользком болоте, выматывали у несчастных последние силы. Люди с трудом ходили, им нечем было дышать, они получали отвратительную пищу и еще более отвратительную воду.

ЕГО ПЛАН И ЦЕЛИ

Точный план всего освенцимского концерна, похищенный нами из канцелярии лагеря и посланный на родину, нашим друзьям пришлось уничтожить, так как его могли обнаружить в случае обыска.　

Однако нам удалось снова по памяти восстановить план концентрационного лагеря Биркенау, его крематориев, дезинфекционной станции, кирпичных и деревянных бараков для заключенных.　

Мы понимали, какое колоссальное значение для мировой общественности мог иметь документальный материал о всех событиях лагеря и фашистских злодеяниях. Поэтому мы старались привлечь к сбору обличающего материала как можно большее число заключенных. Одна из них, инженер Вера Фолтинова из Праги, рассказывает, как удавалось получать такой материал:　

«8 марта 1944 года в Биркенау!　

Около 3 тысяч здоровых, по большей части молодых чехов (целые семьи, матери с детьми, только что начинающие жизнь юноши и девушки) было «ликвидировано» в одну ночь за неполные два часа — и среди них моя мужественная и чудесная мать! Когда черные автомашины отвозили их в газовые камеры, нас разделяли только 200 метров и четыре ряда колючей проволоки.　

Два дня спустя, когда мне еще не было ясно, можно ли жить с такой болью в сердце, меня нашла Мария из группы французских антифашисток, которые одними из первых начали организованно действовать в лагере.

«Мы знаем, что ты переживаешь, но ты нам нужна именно сейчас, этого нельзя откладывать, — настойчиво говорила она. — Ты работаешь в строительной конторе и можешь добыть планы крематориев. Кое-кто вырвется на свободу, и им нужен такой маленький план, чтобы он уместился в сигарете».　

Это был самый подходящий момент.　

Я начинала свою «карьеру» в канцелярии строительства лагеря. Очень скоро мне удалось завоевать доверие эсэсовцев и получить доступ к планам и даже к архивам. А потом уже все шло одно за другим.　

С помощью моих подруг нам удавалось