Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн Страница 5

– Ты такой интеллигентный и грамотный человек, наверно, интересуешься политикой? Читал «Бэйцзин жибао» за 16 апреля?

– Читал, – спокойно ответил Ма.

– И какое же у тебя мнение? Наверно снова надо начинать какое-то политическое движение? – дядя Лу рассчитывал найти человека, который возможно разделяет его мнения. Он сел на подоконник дома Ма. Дядя Ма разочаровал его:

– Имею честь объявить вам, что вопросы политики я не обсуждаю. Дядя Лу тактично спрыгнул с подоконника. Из двери своего дома во двор неторопливо вышел дядя Чжан, шутливо спросил:

– Чего это ты, Лу Эр Е, так заинтересовался политикой?

Лу захохотал:

– А что тут такого? Что, если я старьевщик, то не могу интересоваться политикой? Если я, Лу Эр Е, благодаря заботам многоуважаемого председателя Мао после потери работы все же смог в нашей социалистической семье выжить, то не интересоваться политикой крайне неблагодарно!

Дядя Чжан продолжал шутить:

– Не прикидывайся активистом, если снова развернется какая-нибудь кампания, то тебя обязательно будут исправлять!

– Исправлять меня? – повысил голос дядя Лу, – если даже теперь я, Лу Эр Е, не считаюсь рабочим по форме и по существу, то все равно никогда не исключался из рядов рабочего класса. По крайней мере, каждый должен признать меня люмпен-пролетарием! Достаточно того, что я все еще ближе всего подхожу к рабочему классу. Многоуважаемый председатель Мао без сомнения не станет безжалостно выправлять мою голову!

– Хорошо, в твоих словах есть резон! – захохотал дядя Чжан. А вот уже и тетя Лу вышла во двор. Она взяла за руку дядю Лу и потащила домой, приговаривая:

– Пойдем домой! Пойдем домой! Выпил и слоняешься от дома к дому, ведешь пустые разговоры. Разве не докучаешь людям?

Дядю Лу увели, а я, оцепенев, стоял, как вкопанный, с газетой «Бэйцзин жибао» в руках и с досадой бормотал сам себе: «Не одного его, весь наш двор интересует политика. Хорошо еще, что наш двор назвали «двором хорошего содержания».

Дядя Цзян вслед ему крикнул:

– Ладно, хватит! Говорить о политике, не говорить о политике. Как будто ты член Политбюро! Ты бы не напивался, да не лазил по крышам домов с ножом да с топором, вот тогда был бы самым выдающимся политиком! Неси шахматы, сегодня я сражусь с тобой, и не уверен, что не выиграю у тебя!

– Выиграешь у меня?! Ты, Цзян, слишком молод! – настроение дяди Лу сразу поднялось, он воспрянул духом.

И тогда они сели за шахматную доску.

В это же самое время из дома Ма полилась музыка кларнета и трубы: исполнялась ария из фильма «Пришелец с ледника» – «Почему такие красные цветы?»

А мое сердце наполнилось беспокойством за мать, сидевшую во дворе в компании женщин и искавшую у них успокоения и сочувствия.

Я, по-прежнему держа в руках «Бэйцзин жибао», сел на кучу старых газет дяди Лу и размышлял: что на самом деле представляет собой эта критическая статья, сигнал к действию? Выходит, приближается серьезное политическое движение? Я не совсем верил предсказаниям старьевщика дяди Лу. Газета – за 16 апреля, сегодня – уже 21 апреля. И за эти дни ничего не случилось?

А ария «Почему такие красные цветы» продолжала звучать. То квартет Ма и Лоу доигрывал свою самую лучшую арию.

Что касается писателей Дэн То и У Ханя, то я тайно в душе досадовал на них. Я сравнительно раньше других узнал имя У Ханя, так как читал написанные им «Рассказы о Чуньцю» и «Рассказы о воюющих царствах». Судя по тем статьям, критика в их адрес обоснованна и аргументирована, трудно возразить. Две книги, которые я прочитал, по существу пропагандировали буржуазное мировоззрение и образ жизни. Я досадовал не только из-за того, что они ошибались, но и из-за того, что я сам оказался обманутым.

– Мат! Ты безнадежно проиграл! – вдруг послышался радостный голос дяди Лу, довольного достигнутой победой. Дул легкий весенний ветерок. Слабо покачивались ветки вяза, отягощенные сочными зелеными плодами. Не обращая внимания на людей, светила луна, щедро разбрызгивая на наш большой двор свои лучи, подобные водяным струям. Мужчины, женщины и дети двора после зимней тоски в этот прекрасный вечер, похоже, больше не хотели сидеть дома.

Двое шахматистов снова расставили фигуры. Дядя Чжан, ожидая своей очереди, стоял рядом, выкрикивал подсказки.

Со стороны женщин донесся ясный благодушный смех матери. Я давно не слышал, чтобы мать смеялась.

Даже дядя Сунь, обычно не находивший общего языка с людьми, перешагнул порог своего дома. Сказав скорее всего самому себе: «Сегодня вечером очень весело во дворе», – снова зашел в дом и вскоре вернулся со стулом в руках. Поставив его у двери своего дома, сел, держа в руках приемник с наушниками, не зная, что бы послушать.

Два моих младших брата, младшая сестра и другие дети двора собрались у окна семьи Ма и спокойно слушали слаженную игру кларнета и трубы.

Мелодия песни «Почему такие красные цветы» привольно растекалась по двору.

Тогда мне и в голову не приходило, что тот вечер будет последним, проведенным совместно. Мирным, дружеским, спокойным, радостным вечером для всех жителей двора, проведенным совместно.

Тот незабываемый вечер до сих пор стоит в моей памяти…

Глава третья

Учителем китайского языка и литературы у нас была женщина по фамилии Лун, получившая образование на факультете китайского языка в Ляонинском университете. Ей было за 40 лет, по комплекции она была несколько полноватая. На следующий день, придя на урок, она первым делом сказала:

– Поднимите руки, кто читал газету «Бэйцзин жибао» за 16 апреля.

Я посмотрел по сторонам, все сидели без движения, в нерешительности я поднял руку.

Ее взгляд остановился на мне, задержался надолго. Похоже она молча выжидала, не выявится ли еще кто-то.

Прошло несколько минут, но больше никто так и не поднял руку.

– Опусти! – наконец сказала она мне.

Лун сняла очки, вынула носовой платок и долго вытирала лицо. Глядя на коробку с мелом, задумалась. Ее лицо выражало беспокойство. Как будто она предчувствовала какую-то опасность, но еще не знала, как защититься от нее.

Ее необычный вид удивил нас. Учащиеся, сидевшие рядом со мной, уставились на меня.

Наконец, она подняла голову, посмотрела на всех и тихим голосом проникновенно сказала:

– Ребята, сегодня я прежде всего хочу перед вами покаяться, признать свою ошибку. На прошлой неделе для того, чтобы дать вам направление в подготовке к написанию сочинений по публицистическим статьям, я в классе прочитала вам некоторые статьи из «Посиделок в Яньшане» и «Саньцзяцуньских заметок». Сейчас эти два произведения