Сергей Нечаев - Марко Поло Страница 49

Шестого февраля 1310 года Маттео, дядя Марко Поло, почувствовал приближение смерти. Он составил завещание и вскоре после этого умер. «Маттео был женат, но не имел детей, и большая часть его немалого состояния перешла к племянникам, включая Марко»{472}. Вскоре (тоже в 1310 году) скончался Маттео, сводный брат Марко Поло. Он тоже не оставил наследников мужского пола, и его имущество также досталось в основном Марко. Таким образом, в руках Марко Поло «сосредоточилась большая часть бизнеса семейства Поло»{473}.

А 13 августа 1311 года умер 49-й дож Венеции Пьетро Градениго, и его сменил восьмидесятилетний Марино Цорци. И по нынешним временам это возраст весьма почтенный, а в начале XIV века это было очень много. Посему 50-й дож правил лишь до 3 июля 1312 года, а потом его не стало, и очередным дожем избрали Джованни Соранзо, уважаемого в городе полководца и дипломата.

Тем временем Марко Поло вдруг начал судиться со своими родственниками. Видимо, после пятидесяти все мужчины становятся более раздражительными и нетерпимыми к чужим недостаткам. Причина тут кроется и в накопившихся болезнях, и в усталости, и еще во многом другом, и избежать этого редко кому удается. Не удалось и нашему венецианцу Например, в 1319 году он предъявил иск своему двоюродному племяннику Марколлино, требуя выплаты денег, взятых в долг за 13 лет до этого его отцом Никколо. Суд вынес решение в пользу Марко Поло, обязав ответчика вернуть деньги с процентами, и это почти вдвое превысило изначально одолженную сумму. Таких денег у Марколлино не оказалось, и он вынужден был передать Марко Поло права на владение двумя домами в Венеции, что сделало нашего героя еще более богатым.

Удивительно, но Марко Поло, будучи человеком весьма обеспеченным, не стеснялся судиться и за совсем мелкие суммы. Например, известно, что он инициировал судебный процесс против некоего Паоло Жирардо исключительно из-за того, что тот каким-то образом утаил от него немного мускуса, отчитываясь о продаже полученной партии, общий вес которой не превышал 700 граммов. Возможно, речь тут могла идти просто об ошибке в подсчетах, но сути это не меняет: мессир Марко Поло конечно же одержал «блестящую победу», заставив несчастного Паоло выплатить ему деньги, дабы не попасть в тюрьму.

Понятное дело, подобные действия не пробуждали в родственниках Марко Поло особой любви к нему. Тем не менее, как ни странно, его внешняя слава не убывала. Известно, например, что к нему обратился некий Пьетро д'Абано (Pietro d'Abano), профессор медицины и философии из Падуи. Они несколько раз встречались, обсуждая подробности путешествий Марко Поло, и гость всякий раз восхищался обширностью познаний и цепкой памятью нашего героя. Память у него и правда была феноменальной, о чем свидетельствует количество освоенных Марко Поло восточных языков, вовсе не относящихся к числу простых. У себя в Падуе профессор д'Абано написал трактат, в котором осыпал путешественника комплиментами, назвав его «человеком, объявшим в своих странствиях большую часть мира» и «усердным исследователем»{474}.

Пьетро д'Абано расспрашивал Марко Поло обо всём, и тот отвечал ему обстоятельно и с полным сознанием значимости передаваемой информации, резко разоблачая при этом классические представления о дальних странах и споря порой с самим Аристотелем. По всему было видно, что свой опыт он ставил превыше всего и ему очень нравилась роль венецианского мудреца.

Но, как говорится, старость — это то время, когда ты знаешь ответы на все вопросы, но тебя уже никто ни о чем не спрашивает. Когда Марко Поло перевалило за шестьдесят, симпатии венецианцев к нему поугасли. О родственниках и говорить не приходится.

Ко всему прочему, Монгольская империя к тому времени уже начала разваливаться, и интерес к ней уменьшился. Короче говоря, историческая эпоха, к которой принадлежал Марко Поло, постепенно стала уходить в прошлое. Молодое же поколение венецианцев вообще уже плохо представляло себе, о чем постоянно ведет речь этот «странный старик». Когда он ковылял по улицам родного города, дети бежали за ним следом и кричали:

— Эй, мессир Поло, соври-ка нам еще что-нибудь!

Во всяком случае, так гласит одна из легенд. Согласно же другой легенде «на венецианском маскараде появился актер, одетый как Марко Поло и развлекавший гостей самыми нелепыми историями, притворяясь, будто это чистая правда»{475}.

Глава одиннадцатая.

СМЕРТЬ МАРКО ПОЛО

В 1323 году 69-летний Марко Поло серьезно заболел и после этого уже не вставал с постели.

К тому времени книга, описывающая его путешествия, привлекла внимание доминиканского монаха Джакопо д'Аккуи (Jacopo d'Acqui), который, как тогда было принято, включил фрагменты его повествования в собственный труд, называвшийся «Картина мира» (Imago mundi).

В работе Джакопо д'Аккуи приводится следующий интересный факт: «В книге можно было найти прекрасные рассказы, истории огромной важности, а также самые невероятные домыслы, и друзья уговаривали (Марко Поло. — С. Н.), когда он был на грани смерти, исправить эту книгу и вычеркнуть то, что находилось за пределами истины»{476}.

Историк Франсуа Перно ошибочно называет этого монаха Джакопо де Секуи (Jacopo de Cequi) и добавляет, что Марко Поло в ответ на это объявил: «Я рассказал лишь половину того, что реально видел»{477}.

Безусловно, в книге Марко Поло многое пропущено и перепутано местами. Есть в ней и сомнительные, и совсем малопонятные фрагменты. Как метко выразился биограф Марко Поло Лоуренс Бергрин, «его история аморфна, это Одиссея, не имеющая границ»{478}. Но для нас в данный момент важно другое: важно то, что перед смертью Марко Поло отказался делать исправления в своей книге.

А между тем его здоровье так ухудшилось, что к нему пригласили доктора. В те времена это было равносильно приглашению священника для последнего причастия. Дело в том, что венецианские врачи начала XIV века хотя и пользовались уважением в обществе, но не имели достаточного профессионального уровня. По сути, они могли лишь осмотреть тяжелобольного и посоветовать ему, если дело выглядело совсем уж плохо, составить или пересмотреть завещание.

А Марко Поло, знатному и весьма уважаемому человеку, было что оставлять в наследство. Наступило 8 января 1324 года, и по совету доктора был приглашен священник по имени Джованни Джустиниани, который, весьма кстати, был еще и нотариусом, то есть мог не только составить завещание, но и заверить его.