Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд Страница 48

корабль их стоял в Грейвзенде. Запечатанные письма лежали там в главной каюте, и хитрец (пока м-р Уинслоу занят был делами корабля) вскрыл их, снял копии и запечатал снова; а теперь не только посылал их своему другу, а нашему недругу, но еще добавил на полях множество непристойных и издевательских замечаний. Под вечер корабль отправился далее, а к ночи губернатор возвратился. Виновные несколько опешили, но когда прошли недели и все было тихо, они снова оживились, думая, что ничего о них не известно, что все сошло благополучно, а губернатор для того лишь догонял корабль, чтобы отправить собственные письма. Губернатор и другие не спешили с обличением, желая, чтобы заговор вполне созрел и легче было обнаружить всех их приверженцев и истинные намерения. А более потому, что среди писем оказалось письмо одного такого приспешника, сообщавшее, что м-р Олдом и м-р Лайфорд замышляли перемены в церковной общине и в поселении; едва уйдет корабль, как намеревались они объединиться, ввести таинства и т. д.

Что до Олдома, то от него писем почти не было (в этом был он столь неискусен, что написанное им едва можно было прочесть); зато в кознях был он замешан не менее того, другого. Почуяв теперь в себе довольно силы, они всюду искали поводов для ссоры. Олдом, когда назначили его (как положено) в дозор, идти отказался, побранился с капитаном, обозвал его мерзавцем и нищебродом, сопротивлялся и вынул нож, хотя никто ему не грозил, не обругал, а всего лишь учтиво предложили исполнить свою обязанность. Губернатор, услышав шум, послал людей навести порядок, а тот бесновался, уподобляясь более дикому зверю, чем человеку, называл всех предателями и мятежниками, а всю его грязную ругань стыдно и вспомнить; но когда подержали его взаперти, пришел в себя, и его, слегка наказав, отпустили, с тем чтобы впредь вел себя пристойно.

Короче говоря, дело дошло до того, что Лайфорд с сообщниками своими, ни словом не обмолвясь о том губернатору, общине или старейшине, отделились и в воскресный день созвали собственное собрание; а к этому добавили другие дерзкие выходки, о которых рассказывать было бы слишком долго; словом, стали открыто творить то, что втайне давно уже замышляли.

Пора было (для предотвращения дальнейших бед) призвать их к ответу. Губернатор назначил суд и предписал всем им явиться. Тут объявили Лайфорду и Олдому все их вины. Они, однако, упорствовали, почти все отрицали и требовали доказательств. Сравнили тогда письма из Англии с тем, что творили здесь обвиняемые; и стало очевидно, что здешние вместе с теми замышляли против поселения и нарушали покой как церковной общины, так и поселения, что весьма им вредило; ибо им, как и всему миру, известно было, что поселенцы прибыли сюда ради свободы совести и свободного исповедания слова божьего; а для этого подвергали опасности жизнь свою, испытали множество лишений и вместе с друзьями своими взяли на себя расходы на первое устроение, а были они немалые. И что за их же счет приехал сюда Лайфорд, от них он, со всей большой семьею, получал содержание, ими принят был в общину; и большим коварством было замышлять против них и готовить им гибель. Что до Олдома и других, прибывших за собственный счет, то и они были приветливо встречены, когда попросили приюта и защиты, не умея еще стоять на собственных ногах; как Еж (из басни), которого Кролик милосердно приютил в ненастный день в своей норе, а он, не довольствуясь этим, острыми иглами своими вытеснил бедного Кролика из собственной его норы; так и эти люди столь же бессовестно хотели поступить с приютившими их.

Лайфорд отрицал, что как-либо сносился с теми, что в Англии, или знал о тамошних делах; отверг он и другие обвинения. Тогда предъявили его письма, а некоторые из них прочли, и тут лишился он дара речи. А Олдом пришел в ярость оттого, что письма его были вскрыты и прочитаны, принялся угрожать в выражениях весьма сильных, дерзко встал и обратился к собравшимся, говоря: «Судари мои, где же ваша решимость? Вот когда надо проявить ее; не вы ли часто жаловались мне на то или другое? Время пришло, действуйте, а я с вами и т. д.». Он надеялся, что каждый, кто (зная нрав его) поддакивал ему, или льстил, или выказывал при нем свое недовольство чем-либо, подымет теперь вместе с ним открытый мятеж. Но он ошибся, ибо никто и рта не раскрыл; все молчали, пораженные обнаруженным коварством. Тогда губернатор, обратясь к м-ру Лайфорду, спросил, считает ли он, что они поступили дурно, вскрыв его письма; но тот молчал и не сказал ни слова, отлично зная, что могут ему ответить. Губернатор показал собравшимся, что сделал это как должностное лицо; к тому обязывала его должность ради предотвращения беды, какую эти заговоры навлекли бы на несчастное поселение. А заговорщик, кроме этого злого дела, коварно поступил и с друзьями, доверявшими ему; выкрал их письма, вскрыл и снял копии, которые послал своим приятелям в Англию, с гнусными приписками. Тут губернатор предъявил эти письма и другие, своеручно писанные (и этого он отрицать не мог), и велел прочесть их во всеуслышание; тут все дружки его смутились, и сказать им было нечего.

Письма эти при мне, но приводить их здесь было бы слишком долго и скучно (их хватило бы почти на целый том). Приведу лишь главное, что можно из них извлечь, вместе с ответами, которые были тогда же на них даны; но и из этого лишь немногое, для примера, чтобы можно было судить об остальном.

1. Во-первых, говорит он, община никого сюда не допускает, кроме своих. 2-е. Да никто и не хотел бы тут жить, если бы было с кем поселиться в другом месте.

О т в.: Утверждение это лживо в обеих своих частях; ибо любой честный человек будет здесь желанным, если ведет себя мирно, стремится к общему благу или хотя бы не чинит вреда. И многие не хотят жить нигде больше, если могут жить здесь.

2. Что если приезжают честные люди, к сепаратистам не принадлежащие, от них тотчас отвращаются.

О т в.: И это также клевета, ибо многих таких здесь приняли и соседством их довольны; так же готовы встретить и других подобных.

3. Что он подвергся гонениям за приверженность 2-м правилам, какие извлек из 2-й Книги Самуила, 12, 7. Во-первых, что пасторам надлежит порою применять поучения свои к отдельным лицам; 2-е, что порицать можно и важных особ.

О т в.: Здесь также