Николай Капченко - Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953). Страница 45

Однако это был своеобразный промежуточный этап, и Сталин на нем не собирался останавливаться. Кремль обвинил правительства прибалтийских республик в том, что заключенные пакты не привели, как на это рассчитывала Москва, к сближению Литвы, Латвии и Эстонии с Советским Союзом, так как этому воспротивились правящие группы этих стран. Они не только не пошли по пути сближения с Советским Союзом, чего как будто можно было ждать после заключения пактов взаимопомощи, но пошли по пути усиления враждебных Советскому Союзу действий, проводившихся ими втайне и за спиной СССР. Для этого была использована так называемая Балтийская Антанта, в которой раньше военным союзом, направленным против СССР, были связаны только Латвия и Эстония, но которая с конца 1939 года превратилась в военный союз, включающий, кроме Латвии и Эстонии, также и Литву.

Сталин сделал жесткий и однозначный вывод: правящие круги Литвы, Латвии и Эстонии оказались неспособными к честному проведению в жизнь заключенных с Советским Союзом пактов взаимопомощи, что они, напротив, еще усилили враждебную Советскому Союзу деятельность. Он решил, что дальше терпеть такое положение, особенно в условиях сложившейся международной обстановки, стало невозможным. Вслед за этим последовали требования Москвы об изменении состава правительств Литвы, Латвии, Эстонии и о вводе на территорию этих государств дополнительных частей Красной Армии.

После создания 14 – 16 июня 1940 г. новых правительств в Литве, Латвии и Эстонии, состоявших из дружественно настроенных к СССР политических деятелей и представителей коммунистических партий, эти правительства провели энергичные меры по созданию новых органов власти. Вышедшие из подполья коммунистические партии заняли ведущее положение в политической жизни. На массовых митингах выдвигались требования не только соблюдать договоры о взаимопомощи с СССР, но и провозгласить в трех республиках советскую власть с последующим вхождением в СССР.

Сталин, по крайней мере на первоначальном этапе, понимал, что процесс советизации прибалтийских республик форсировать не следует, ибо это приведет к нежелательной реакции как со стороны Запада, так и среди определенных слоев населения в самих республиках. Он в беседе с Г. Димитровым говорил: «Мы думаем, что в пактах о взаимопомощи (Эстония, Латвия и Литва) нашли ту форму, которая позволит нам поставить в орбиту влияния Советского Союза ряд стран. Но для этого нам надо выдержать, строго соблюдать их внутренний режим и самостоятельность. Мы не будем добиваться их советизации. Придет время, когда они сами это сделают!»[138]

То ли стремительный ход развития событий, таивших в себе угрозу близкой войны, то ли более глубокие размышления, а может, все вместе взятое, фактически заставили Сталина пересмотреть свои первоначальные планы и прогнозы относительно темпов и сроков советизации. В итоге советизация началась без каких-то особых промедлений, хотя и проводилась достаточно осмотрительно.

Для контроля над выполнением правительствами Литвы, Латвии и Эстонии новых обязательств, принятых ими 14 – 16 июня 1940 года, Советское правительство направило в Литву заместителя наркома иностранных дел СССР В.Г. Деканозова, в Эстонию – секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Жданова, в Латвию – заместителя наркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинского. В тесном контакте с руководством местных компартий они контролировали весь процесс политических преобразований, прошедших в июне и приведших к созданию советских республик и их вступлению в СССР[139]. Сталин устами Молотова выразил уверенность в том, что нет никакого сомнения в том, что вхождение этих республик в Советский Союз обеспечит им быстрый хозяйственный подъем и всесторонний расцвет национальной культуры, что вхождением в Советский Союз их силы будут во много раз умножены, их безопасность будет укреплена и вместе с тем еще больше вырастет мощь великого Советского Союза[140].

Так это выглядело с официальной точки зрения. Более точную и более правдивую картину обрисовал впоследствии Молотов, когда ему не оставалось ничего другого, как предаваться воспоминаниям и весьма осторожно отвечать на вопросы даже тех лиц, которым он доверял. Приведу соответствующий пассаж, касающийся решения прибалтийского вопроса.

«Коммунисты и народы Прибалтийских государств высказались за присоединение к Советскому Союзу, – говорил он. – Их буржуазные лидеры приехали в Москву для переговоров, но подписать присоединение к СССР отказывались. Что нам было делать? Я вам должен сказать по секрету, что я выполнял очень твердый курс. Министр иностранных дел Латвии приехал к нам в 1939 году, я ему сказал: „Обратно вы уж не вернетесь, пока не подпишете присоединение к нам“.

Из Эстонии к нам приехал военный министр, я уж забыл его фамилию, популярный был, мы ему то же сказали. На эту крайность мы должны были пойти. И выполнили, по-моему, неплохо.

Я в очень грубой форме вам это представил. Так было, но все это делалось более деликатно.

– Но ведь первый приехавший мог предупредить других, – говорю я.

– А им деваться было некуда. Надо же как-то обезопасить себя. Когда мы предъявили требования… Надо принимать меры вовремя, иначе будет поздно. Они жались туда-сюда, буржуазные правительства, конечно, не могли войти в социалистическое государство с большой охотой. А с другой стороны, международная обстановка была такова, что они должны были решать. Находились между двумя большими государствами – фашистской Германией и Советской Россией. Обстановка сложная. Поэтому они колебались, но решились. А нам нужна была Прибалтика…»[141]

Действительно, была нужна, ибо прибалтийский регион с его равнинной местностью являлся воротами, через которые западные завоеватели вторгались в пределы России. По указанию Сталина в этом регионе создавалась мощная группировка Красной Армии. Незамерзающие порты круглый год обеспечивали действия Балтийского флота. В случае войны он получал возможность проводить крейсерские операции, организовывать рейды подводных лодок, осуществлять минирование акватории у берегов Восточной Пруссии и Померании, блокировать доставку в Германию железной руды из Швеции. С аэродромов, расположенных в Прибалтике, советские самолеты могли достигать территории Германии.

Видимо, нет необходимости останавливаться на том, какова была международная реакция на эту акцию Кремля. Тем, кто хотя бы частично видел вероятность германской агрессии против Советской России, мотивы действий Сталина в общем были понятны и в чем-то даже оправданы. Так, министр иностранных дел Великобритании Э. Галифакс заявил, что «концентрация советских войск в Прибалтийских государствах является мероприятием оборонного характера»[142]. А лондонская «Таймс» 26 июля 1940 г. отмечала: «Единодушное решение о присоединении к Советской России отражает… не давление со стороны Москвы, а искреннее признание того, что такой выход является лучшей альтернативой, чем включение в новую нацистскую Европу»[143].