Надежда: Автобиография - Хорхе Марио Бергольо Страница 45

Духа. Вопрос о доступе женщин к диаконскому служению, требующий пристального внимания, также остается открытым для изучения. При этом уже сейчас необходимо всячески поощрять участие мирянок и монахинь в подготовке священников – семинаристы, несомненно, получат от этого огромную пользу. Хотя женщины уже вносят блестящий вклад в теологические исследования, занимают ответственные должности в церковных учреждениях и возглавляют общины, необходимо незамедлительно и в полной мере использовать все имеющиеся возможности, особенно там, где они пока остаются нереализованными.

Именно так, а не через какие-то ложные мирские реформы мы сможем полнее свидетельствовать о Боге, который есть «отец, но еще больше – мать». Об этом со словами, исполненными нежности к миру, истерзанному тогда, как и сегодня, бессмысленными войнами, говорил и Папа Лучани, Иоанн Павел I – улыбчивое лицо Церкви, которая никогда не закрывает свои двери и не тоскует по прошлому.

Положение женщины в современном обществе – тоже своеобразная форма бедности. Женское тело – символ жизни – слишком часто подвергается насилию и надругательству даже со стороны тех, кто должен беречь его и быть спутником жизни.

Многочисленные формы насилия, порабощения, увечье женских тел, коммерциализация, преступное унижение, низводящее женщину до вещи для продажи и эксплуатации, а также гендерная дискриминация и профессиональные ограничения – все это позор для нашего общества, кичащегося своей современностью и прогрессивностью.

Вот подлинное поругание Евангелия, позор, который обязывает нас к борьбе.

Я омываю ноги детям и матерям в Буэнос-Айресе, 2005 г.

Я много раз повторял священникам и мирянам Буэнос-Айреса: выходите и боритесь! Я предпочитаю избитую, израненную Церковь в уличной грязи, Церковь задыхающуюся, больную от собственной ограниченности и стремления к комфорту и безопасности. Это касается всей Церкви. Тот, кто замыкается в себе, постепенно становится администратором, управленцем, а не посредником. И делается несчастным. Несчастные священники превращаются в коллекционеров древностей или, наоборот, новинок – а это, в сущности, одно и то же, – вместо того чтобы быть пастырями, от которых «пахнет овцами».

В Книге пророка Иоиля сказано: «Старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения» (Иоил. 2:28). В снах стариков – возможность для молодых обрести новое ви́дение, благодаря чему у каждого снова появится будущее. Но Церкви, особенно в некоторых странах, порой слишком замыкаются в своих программах, в привычных планах работы. Я прекрасно понимаю необходимость этих программ, но мне трудно возлагать большие надежды на организационные схемы. Дух готов подталкивать нас вперед. Он проявляется в способности мечтать и пророчествовать. Мы омолаживаемся только в том случае, если не замыкаемся в себе и готовы к диалогу. Это касается всех, включая молодых, которые рискуют превратиться в «младостарцев», наблюдающих за ходом истории со стороны. Нужно уметь мечтать и рисковать, ведь жизнь – это борьба, отказ от вечного компромисса с посредственностью. Поэтому я не раз призывал молодежь разговаривать со стариками. Если старики научатся мечтать, молодые смогут пророчествовать. А если молодые не пророчествуют, Церковь и общество задыхаются.

Реальность лучше видна с периферии, чем из центра. Это касается и человеческой реальности, его экзистенциальной периферии. У вас может быть стройная система взглядов, но, когда вы встречаете того, кто мыслит иначе, приходится искать аргументы в защиту собственных убеждений. Начинается дискуссия, и периферия чужой мысли обогащает вас. Плодотворной жизнь делают не накопление информации или виртуальное общение, но преображение бытия. Виртуальной любви не существует. Любовь требует живого опыта.

Каждый человек способен измениться. Даже тот, кто изломан или поддался искушению. Это не оптимизм, а уверенность в двух истинах. Во-первых, в человеке как личности. Личность – это образ Божий, а Бог не презирает Свой образ, Он всегда находит способ восстановить, искупить его, если тот потускнел. Во-вторых, уверенность в силе Святого Духа, преображающего сознание. Повторяю: это не оптимизм, а вера в человека – дитя Божье, а Бог никогда не оставляет Своих детей.

Мы, дети Божьи, порой ошибаемся, грешим. Но когда просим прощения, милосердие Божье всегда принимает и прощает нас. Оно не устает принимать и прощать. И обладает преображающей силой. Это мы порой устаем просить прощения.

Я такой же грешник, как и все. Тяжкий грех против любви – отречься от человека. Человек любит тебя, а ты его отвергаешь, обращаешься как с незнакомцем. Он любит тебя, а ты отталкиваешь его. Вот почему отречение от Бога – один из самых страшных грехов. И все же святой Петр совершил именно этот грех: отрекся от Иисуса Христа… а его сделали Папой! Встреча с взглядом Иисуса преобразила его сердце и жизнь сильнее, чем прежде.

Что еще я могу сказать? Ничего. Иду дальше. Продолжаю путь. Вперед!

Именно ради этого пути с народом Божьим и служения ему более 50 лет назад я стал священником.

Если что-то и тревожит меня сегодня, так это страх не оправдать доверие. Я чувствую: Господь дал столько возможностей творить добро, и меня беспокоит, что не всегда удается их использовать. Но это чувство спокойное, не мучительное. Это напряжение, которое говорит мне: будь осторожен, не оступись. И все же я чувствую себя в полной безопасности в руках Божьих, «как младенец, прильнувший к матери»[124]. Порой, молясь в этих объятиях, я засыпаю.

17

Чтобы помнил и стыдился

Я прожил долгую жизнь и уже обогнал своих отца, мать, братьев. Такую жизнь, какую мальчик, которым я был когда-то, не мог даже отдаленно представить. Размышления об этом сопровождаются благодарностью и чувством собственного недостоинства.

И это не просто слова. Я действительно чувствую себя недостойным. А еще – неблагодарным, ведь, получив столько хорошего, я совершил множество ошибок и часто заблуждался.

Вместе с тем я чувствую себя счастливчиком, незаслуженно везучим – не все мои братья и сестры так же реализовались в жизни. Разумеется, никто не умер с голоду, никого не презирали, но у каждого были болезненные периоды и свои трудности, у кого-то больше, у кого-то меньше, кто-то разводился, женился повторно. Я же – прощенный человек. Мне всегда прощалось. В моей жизни бывали кризисы, пустота, грех, периоды мирской суеты. А потом Господь освобождал меня от всего этого. Мысленно возвращаясь к тем темным временам – экзистенциальным или нравственным провалам, – спрашиваю себя: как мне удалось выжить? И все же я выжил и продолжил путь.

Если говорить о величайшей благодати, которую желаю получить от Господа, то это благодать стыда, и я уже испытал ее сполна. Мою жизнь можно описать словами из Книги пророка Иезекииля: «Я восстановлю союз Мой с тобою, и узнаешь, что Я – Господь, для того, чтобы ты помнила и стыдилась…» (Иез. 16:62–63). Чтобы помнил и стыдился…

Я чувствую, что не заслужил славы и общественного признания. И это, безусловно, самое сильное чувство.