Пятнадцать дорог на Эгль - Савва Артемьевич Дангулов Страница 45

из роли, в которую своеобразно вошел весной девятнадцатого года, и публично обнаружить свои истинные симпатии и антипатии. Таким образом, перед Буллитом было два пути — он пошел вторым. По опыту девятнадцатого года он знал, что смена позиций сулит немалые выгоды, если осуществляется демонстративно. Тогда он хлопнул дверью. Хлопнул дверью и теперь. Цели как будто бы разные, однако эффект для Буллита был тот же. Остальное известно — встав на позиции воинственного антисоветизма, Буллит стоял на них до конца.

Так сложилась судьба Буллита. В итоге его первой миссии в Москву в девятьсот девятнадцатом. И в итоге второй в тридцать втором — тридцать четвертом.

А как сложилась судьба Стеффенса?

Его поездка в Москву в девятнадцатом и разговор с Лениным, достаточно пространный и острый, явились жестоким испытанием его взглядов на первоприроду демократии, на первосуть того, что было советской демократией.

Стеффенс, как известно, спросил Ленина, намерена ли революция продолжать репрессии против своих врагов. Ленин ответил вопросом на вопрос: «Кого это беспокоит... вас?» Стеффенс сказал, что это беспокоит не только его, но и Париж. Ленин возразил: «Хотите ли вы сказать, что те самые люди, которые только что организовали убийство семнадцати миллионов человек в бессмысленной войне, теперь озабочены гибелью нескольких тысяч во время революции?»

Как видит читатель, разговор между Лениным и Стеффенсом достиг накала немалого.

Со свойственной Стеффенсу бескомпромиссностью, он говорил не срезая углов.

Ленин отвечал ему убежденно и твердо.

Если мы хотим победы революции, мы не должны ее делать в белых перчатках — вот смысл того, что сказал тогда Стеффенсу Ленин.

А как отозвался на это Стеффенс?

Об этом я и хотел поговорить с Эллой Уинтер, когда в свой последний приезд в Москву она зашла ко мне в редакцию «Иностранной литературы».

— Вот книга, которая только что вышла в Нью-Йорке под моей редакцией, — сказала Элла Уинтер и развернула томик в глянцевом супере. — «Мир Линкольна Стеффенса» — так называется книга. Название точно: книга действительно обнимает мир мыслей и надежд Стеффенса о дне нынешнем и грядущем, об Америке и Европе, о войне, мире и революции, и, конечно же, о России, Октябре и Ленине. «Мировое правительство (имеется в виду Антанта. — С. Д.) может свергнуть Ленина и отбросить его назад в русские горы, — читала Элла Уинтер, — но нельзя вырвать мечты, вызванной им в сознании людей». И вот что Стеффенс говорил о Советской России и ее правительстве: «Новая система России растет со всей силой веры и мужества, надежды и свежего взгляда на жизнь и явления... Дайте новой системе несколько столетий, и она, я верю, создаст общество, самый рядовой член которого будет столь же благороден, как и лучшие люди нашего времени».

Элле Уинтер было легко выразить мнение Стеффенса — она держала в руках книгу, которая только что вышла.

— Линкольн был человеком страсти и мысли. У него был свой идеал справедливости. Идеал страны, в которой нет богатых и бедных. Идеал страны, где сами ценности, созданные человеком, распределены на справедливых началах. Где человек не испытывает угнетения... Где принципы честного человека не вступают в конфликт с принципами, на которых стоит государство. Где человек свободен от нужды, а следовательно, от страха. Стеффенс понимал, что не просто создать такой тип государства, но прообраз его он видел в Советской стране. Он верил в нее, был ей предан, как мог защищал. По-моему, я сказала обо всем этом даже не своими, а его словами — по крайней мере, в книге это все есть.

Она взяла перо и открыла титульный лист книги. В дарственной надписи, сделанной по-английски, тон задавали два русских слова: старый друг. Ну что ж, наверно, это было справедливо.

— Вот что, милая Элла: если вы полагаете, что после этого подарка у меня не будет к вам просьб, то вы ошибаетесь, — сказал я, принимая книгу.

С несвойственной ей покорностью она опустила свои большие глаза:

— Я готова.

— Не увлекла бы вас, Элла, такая статья: «Стеффенс и Ленин»?

— Ведь это же так трудно...

Как мог, я пытался убедить Уинтер написать статью: в ее руках архив Стеффенса, да лучше ее этой темы никто не знает — доказательство тому книга, которая лежит у меня на столе.

Как я понял, мысль написать статью и увлекла Уинтер, и внушила ей робость.

Уинтер не дала мне согласия, пообещав ответить позже, может быть письмом.

Действительно, через некоторое время письмо пришло.

Оказывается, Уинтер написала статью... Может быть, уместно было бы привести это письмо Уинтер — его содержание имело прямое отношение к существу вопроса: Уинтер говорила об истории отношений Стеффенса с Россией и Лениным, сообщала нечто такое, что малоизвестно.

Уинтер писала:

«Я закончила статью, о которой Вы меня просили: Ленин и Линкольн Стеффенс, поездки Стеффенса в Советский Союз. Статья получилась большая, о чем Вы также просили, от 25 до 30 тысяч слов. Я включила в нее отрывки из писем Стеффенса той поры, его размышления о СССР, явившиеся результатом его трех поездок туда в 1917, 1918 и 1919 годах, его мысли и впечатления о миссии Буллита. Стеффенс приезжал еще в СССР на короткое время в 1923 году с сенатором Робертом М. Лафоллеттом, и это был его последний визит в СССР. Затем в 1930 году приезжала я и по возвращении подробно обо всем ему рассказала (у меня сохранились все мои письма того периода); в 1931 году я снова посетила СССР и снова подробно информировала его... Моя следующая поездка в СССР состоялась в 1944 году, когда я познакомилась с Вами.

Однако я написала книгу, излагающую в деталях мои первые две поездки и названную «Красное мужество», которая вышла в США и Англии в 1933 году и была хорошо принята.

В свою статью о Ленине и Стеффенсе я также включила отрывки из отчета о миссии Буллита, из различных статей Стеффенса в американских журналах, из его бесед, речей, писем домой и докладов крупным политическим деятелям Америки. Разве в Ленинской библиотеке нет экземпляров «Писем Линкольна Стеффенса» (Харкот Брейс, 1938), изданных мной и Грэнвиллом Хиксом? Или «Речей Линкольна Стеффенса» (Харкот Брейс, 1936), содержащих многие его соображения по политическим проблемам, представляющим для Вас интерес? Или «Мира Линкольна Стеффенса», которую я подарила Вам в Москве этим летом (Хилл и Уэнг, 1963), изданную мной и Гербертом Шапиро, со вступительным словом, написанным профессором Барроузом Дунхамом? Безусловно, библиотека