Гражданин Бонапарт - Николай Алексеевич Троицкий Страница 45

2. Первые победы

В поход к невиданным дотоле со времён Александра Македонского и Юлия Цезаря вершинам воинской славы Наполеон повёл апрельским утром 1796 г. уже не «скопище оборванцев». Да, его Итальянская армия ещё не была в должной мере сытой, одетой, обутой; отдельным её частям не хватало даже оружия. Но теперь она стала боеспособной, дисциплинированной, идейно и морально окрылённой, т.е. преобразилась до неузнаваемости. «Вот чудо Бонапарта, — удивлялся и вместе с тем восхищался Д.С. Мережковский, — в две недели «нищая рвань», «разбойничьи шайки» санкюлотов преобразились в македонские фаланги Александра и римские легионы Цезаря — войска небывалые за две тысячи лет»[476].

Для вторжения в Италию Наполеон заранее выбрал самый короткий, хотя и самый опасный путь, сопряжённый с громадным риском. Он повёл армию по знаменитому «Карнизу» — прибрежной кромке вдоль приморской горной гряды Альп, которая вся, от начала до конца, простреливалась с моря английскими боевыми кораблями. Но появление французского воинства на такой дороге было столь неожиданным и прошло оно по «Карнизу» столь быстро, что, возможно, англичане (а сардинцы тем более) не могли и помыслить, чтобы французы отважились на такую дерзость. Как бы там ни было, армия Наполеона без потерь (если не считать нечаянной гибели его друга, армейского интенданта Феликса Шове, больно ранившей главнокомандующего) вторглась на территорию Пьемонта. Глядя на опоясанные снегами вершины окрестных гор, Наполеон воскликнул: «Ганнибал перешёл Альпы, а мы их обошли!»

Теперь перед Итальянской армией довольно неожиданно оказались — вразброс, тремя группировками — и сардинские, и австрийские войска. Наполеон мгновенно сориентировался в ситуации (надо «бить по частям»!) и нанёс первый удар по центральной группировке, которую составлял австрийский корпус генерала Е. Аржанто, опрометчиво разминувшийся с главными силами фельдмаршала Ж.-П. Больё.

Так, 12 апреля близ городка под названием Монтенотте («Чёрная гора») грянула первая в ходе итальянской кампании Наполеона битва, в которой приняли участие с обеих сторон примерно по 15 тыс. человек[477]. Воспользовавшись капризами погоды (дождь, холод, туман), Наполеон незаметно приблизил к позициям австрийцев дивизию Лагарпа и уже в 5 часов утра бросил её в атаку. Пока ошеломлённые внезапностью нападения австрийцы пытались остановить Лагарпа, Наполеон задействовал второй эшелон — дивизии Массена и Жубера. Их колонны стремительно развёртывались и «беглым шагом» накатывались на австрийские позиции. «По ободранной одежде, — пишет о них Анри Лашук, — французские войска можно было издали принять за орды Аттилы»[478].

Изголодавшиеся (не только по хлебу и мясу, но и по воинской славе) солдаты «когорты Бонапарта» атаковали с такой яростью, что австрийцы вскоре дрогнули и обратились в беспорядочное бегство. Генерал Аржанто бежал вместе с остатками своего корпуса; за такой позор он будет уволен в отставку. К. Клаузевиц подсчитал, что австрийцы потеряли 2–3 тыс. человек. А. Лашук и А.3. Манфред определяли их общие потери, по совокупности разных данных, в 6 тыс. человек, включая 2 тысячи пленных, а также пять орудий и четыре знамени[479]. Так была одержана первая победа в первой военной кампании Наполеона. Он сам позднее с гордостью говорил: «Мою родословную я исчисляю от Монтенотте»[480].

Между тем первая победа была только первым шагом к итальянскому триумфу Наполеона. Фельдмаршал Больё, присоединив к себе остатки корпуса Аржанто, закрепился на позициях у местечка Дего, прикрывая дорогу к Милану. Сардинские же войска сосредоточились неподалёку, у Миллезимо, перекрыв дорогу к Турину (король Виктор Амедей III передал командование войсками генералу Луи Риччи Колли). Союзники выжидали, готовые помочь друг другу, и гадали, куда пойдёт Бонапарт — на Милан или Турин.

После Монтенотте Наполеон не стал ждать ни одного дня. Его тогда и вообще всегда интересовали в первую очередь не географические пункты (хотя бы даже столицы), а войска, живая сила противника. Развивая первый успех и следуя своему принципу «бить по частям», он устремился — вновь с риском для себя! — в брешь между армиями Больё и Колли. Уже 13 апреля в битве при Миллезимо он разорвал на две части армию Колли: её арьергард во главе с генералом Антонио Провера забаррикадировался в старинном замке на горе Коссария, а сам Колли с главными силами поспешно отступил, но на следующий день, одумавшись, несколько раз атаковал французов, чтобы спасти Проверу. Наполеон силами дивизий Массена, Ожеро и Лагарпа отбил все его атаки и обратил расстроенные войска Колли в бегство. В тот же день, 14 апреля, Провера капитулировал (за что, кстати, его, как и Аржанто, венский гофкригсрат сместит с командной должности).

По данным самого Наполеона (возможно, преувеличенным — такой грех у него был), сардинцы потеряли при Миллезимо 15 знамён, 30 орудий и 6 тыс. пленных, среди которых оказались два генерала и 24 старших офицера[481]. Преследуя сардинцев, французский авангард из дивизии Массена занял Дего, в непосредственной близости от расположения австрийских войск во главе с самим Больё. Но не успели французы отпраздновать эту победу, как на рассвете 15 апреля гренадерская дивизия австрийцев под командованием генерала Филиппа Вукасовича ворвалась в Дего, выбив оттуда малочисленный и толком ещё не проспавшийся отряд Массена. «Согласно одному рассказу — вероятно, какого-то недоброжелателя, — пишет об этом Д. Чандлер, — сам Массена едва не попал в плен, успев выскочить из постели местной прелестницы чуть ли не в одной рубашке»[482].

Наполеон вынужден был сам с дивизией Лагарпа спешить на помощь Массена и после двухчасового боя взял Дего обратно, почти истребив при этом гренадеров Вукасовича. В этом сражении отличился батальонный командир Франсуа Ланюсс. Он повёл своих солдат на решающий штурм, подняв на конце своей сабли шляпу. За этот подвиг (на глазах у главнокомандующего) он в тот же день был произведён в бригадные генералы; весной 1801 г. он сложит голову на поле боя у Александрии, в Египте[483].

Здесь же, при Дего, Наполеон впервые заметит ещё одного батальонного командира, которого за необыкновенную отвагу и сообразительность сразу после боя назначит командиром полка. То был Жан Ланн. Спустя полгода он во всём блеске проявит себя в сражениях при Бассано и особенно при Арколе.

Тем временем остатки сардинских войск во главе с Л. Колли сосредоточились в укреплённом лагере Чева, надеясь на поддержку со стороны австрийских войск. Наполеон понимал, что нужна — и немедленно! — ещё одна решительная победа над сардинцами, чтобы покончить с ними как с боевой силой и вывести Сардинское королевство из войны. 19 апреля он