Фабрика смерти - Ота Краус Страница 40

С приближением конца войны вымогательства эсэсовцев усиливались. В тайных разговорах с заключенными они иногда делились с ними известиями с фронтов — сообщениями лондонского и московского радио и просто различными слухами.　

За каждую новость заключенный должен был хорошо заплатить. Золото и бриллианты сделали теперь эсэсовцев разговорчивыми. Они признавались заключенным, что хотят материально обеспечить себя на случай поражения Германии, причем всегда добавляли, что у них самих совесть чиста.　

Этим они подчеркивали свою общую вину.

ЭШЕЛОНЫ СО ВСЕЙ ЕВРОПЫ

ИЗ ЧЕХИИ И МОРАВИИ

Первый эшелон чешских евреев, в котором было 3 тысячи человек, прибыл в Биркенау из Терезина 10 октября 1942 года. Последующие эшелоны пришли в январе и феврале 1943 года.　

Из этих эшелонов, как обычно, прямо на платформе отобрали 20 процентов мужчин и женщин, признанных работоспособными, остальных же послали в газовые камеры. 90 процентов работоспособных заключенных вскоре же погибло от голода, болезней и непосильного труда. Во всех этих эшелонах было около 12 тысяч человек, а в живых осталось не более 100.　

О судьбе чешских граждан, прибывших в Освенцим и Биркенау из Терезина в конце января 1943 года, лучше всего рассказывают документы освенцимского архива. Три официальных документа и статистическая таблица повествуют о трагедии тех, кого целые годы напрасно ждали близкие.　

В телеграмме, посланной 23 января 1943 года Главным управлением имперской безопасности главному коменданту освенцимских лагерей Гессу, дважды указывается, что речь идет о чрезвычайно секретном и важном деле. С содержанием телеграммы был ознакомлен также инспектор концентрационных лагерей Либехеншель.　

Вот текст телеграммы:　

«Из терезинского гетто в Освенцим будут направлены эшелоны евреев: ДА101 (2000 человек) — 20 января, ДА103 (2000 человек) — 23 января, ДА105 (1000 человек) — 26 января. Транспорты прибудут в Освенцим на следующий день в 12.48».　

Телеграмма подписана гауптштурмфюрером СС Новаком.　

Второй документ, посланный 17 февраля 1943 года, адресован коменданту освенцимского лагеря.　

«Телеграфируйте о состоянии и пригодности 5 тысяч евреев, присланных из Терезина. Они были отправлены в Освенцим для использования на работах».　

Третий документ — это письмо оберштурмфюрера Шварца от 20 февраля 1943 года, адресованное главному управлению ДН в Ораниенбурге. Документ касается отправки из Терезина 5022 евреев. Он является ответом на телеграмму от 17 феврали 1943 года. Под «особой обработкой», о которой пишется в письме, имеется в виду умерщвление в газовых камерах.　

В письме сообщается:　

«Из общего числа (2000 евреев) прибывших 21 января 1943 года признано работоспособными 418 человек (254 мужчины и 164 женщины), что составляет 20,9 процента.　

Эшелон, прибывший 24 января 1943 года: 2029 евреев, из них для работы выбрано 228 человек (148 мужчин и 80 женщин), то есть 11,2 процента.　

Эшелон, прибывший 27 января 1943 года: 993 человека, признано работоспособными 284 человека (212 мужчин и 72 женщины), что составляет 22,5 процента.　

Особой обработке 21 января 1943 года подверглось 1582 человека, из них 602 мужчины и 980 женщин с детьми; 24 января особой обработке подверглось 1801 человек, из них 623 мужчины и 1178 женщин и детей; 27 января 1943 года особой обработке подверглось 709 человек (197 мужчин и 512 женщин и детей).　

Особая обработка мужчин проведена из-за физической слабости, а женщин, потому что у большинства из них имеются дети».　

В пометке под подписью Шварца написано:　

«Все заключенные после прохождения карантина 15 февраля 1943 года определены на строительные работы.　

Возраст мужчин: 18–40 лет　

Возраст женщин: 18–33 года».　

Нацистская педантичность весьма ярко проявляется в этом балансе смерти; в документе все высчитано до десятых процента.　

Нацисты обобщили данные о судьбе эшелонов из Терезина в статистической таблице.

7 и 9 сентября из Терезина прибыли еще 5 тысяч чешских евреев.　

Весь лагерь поразило то, что впервые в истории Биркенау никого из вновь прибывших евреев не отправили в газовые камеры. Всех их, мужчин, женщин и детей, стариков и больных, отправили в новый лагерь ВIIв, который стал называться семейным лагерем чешских евреев.　

В то время строительство лагеря еще не закончили. В недостроенных блоках не было ни нар, ни постелей. И долгое время заключенные не имели воды.　

Старшим по лагерю командование по старой традиции назначило немецкого преступника, убийцу Арно Бема из Франкфурта-на-Майне. Ему было поручено руководить работами по достройке лагеря. Прежде всего он оборудовал себе квартиру, роскошно обставил ее и в услужение взял самых красивых молодых узниц. Этот убийца побоями и издевательствами отравлял жизнь заключенным. Особенно он любил бить женщин.　

Командование распорядилось, чтобы начальство в этом лагере было выбрано из среды самих заключенных.　

Таким образом, в лагере ВIIв, единственном из всех освенцимских лагерей, капо были назначены чехословацкие граждане, в мужском — мужчины, в женском — женщины. Это несколько облегчило жизнь узников лагеря. В отличие от остальных заключенных узники этого лагеря работали исключительно на строительстве своего лагеря. Эсэсовцы заявляли, что лагерь находится под охраной Международного Красного Креста и что в нем установлен полугодовой карантин.　

С момента нашего заключения в лагерь и до 1943 года мы не держали в руках книги. Единственной литературой для нас были письма с родины, да изредка тайком удавалось прочесть немецкие газеты. С прибытием эшелонов из Терезина произошли некоторые изменения. Новые узники привезли с собой кусочек родины: в Биркенау появилось довольно много чешских книг, которые удалось спасти от уничтожения.　

Это были не только книги чешских авторов (братьев Чапеков, Эдуарда Басса, Яромира Иона, Карела Полачека и других), но также и запрещенные немецкие писатели (Фейхтвангер и другие). Эти книги мы читали вечерами и в воскресенье. Мы вновь услышали песни Восковеца и Вериха. Все это придавало силу и возвращало надежду на спасение.　

Нам удалось проникнуть в новый лагерь ВIIв в сентябре 1943 года, в первый же день приезда терезинских эшелонов. Мы прошли туда под предлогом выполнения необходимых слесарных работ. Эрих Кулка нашел там жену и сына, с которыми расстался за три года до этой встречи.　

Мы рассказали членам самоуправления этого лагеря о том, что делается в Биркенау. Сперва они не поверили, но потом, когда сами стали свидетелями уничтожения людей в лагере, поняли, что заключенные нового лагеря действительно оказались в лучших условиях.　

В новый лагерь без особого разрешения не допускали никого из заключенных соседних лагерей: