Мировая война: Россия и Зарубежье - Антон Иванович Деникин Страница 4

итог: «Как бы то ни было, никакие ухищрения не могли умалить значения того факта, что Красная армия дерется с некоторых пор искусно, и русский солдат самоотверженно. Одним численным превосходством объяснить успехи Красной армии было нельзя»[49]. Здесь А.И. Деникин вступает в заочную полемику с теми западными историками, да и политиками, кто пытался объяснить победы Советского Союза просто численным превосходством населения страны над населением Германии. Не стоит забывать, что Гитлер имел мобилизационный ресурс больше советского, учитывая, что под его контролем была практически вся Европа.

Отмечает автор книги и смену риторики И.В. Сталина, который с 1942 г. «заговорил о священном долге защиты Родины»[50]. Генерал утверждает, что «под знаком интернационала прошли бесславная финляндская компания и разгром немцами Красной армии на путях к Москве; под лозунгом защиты Родины произошел разгром германской армии»[51].

В части шестой (главы 19–21) автор книги анализирует формирование немцами воинских частей из российских военнопленных, создание Русского освободительного движения (РОД) и Русской освободительной армии (РОА), а также казачьих подразделений и их вождей. А.И. Деникин пишет, что «российские формирования сводились в отряды не свыше батальона, иногда полка, и включались в состав немецких полков. В административном отношении ими ведал в каждой армии особый немецкий генерал, а общим «командиром Добровольческих войск» состоял ген. Кострин»[52]. А.И. Деникин подводит итог словами: «Так или иначе, но ген. Власов, «Русский Комитет» и «РОД», независимо от их воли и намерений, стали орудием немецкой пропаганды и идеологическим прикрытием для вербовки немцами русского «пушечного мяса»[53]. Автор книги критично оценивает и взгляды лидеров РОД и РОА. Он обвиняет их в непонимании Белого движения, продаже национальных интересов России немцам и т. д. Таким образом, А.И. Деникин высказывается против «деяний» Власова, Краснова и др. в их попытках использования советских военнопленных на стороне нацистской Германии. Вместе с тем он с сожалением пишет о тех солдатах, что «поверили» Власову и другим коллаборантам, объясняя их решение своеобразным тупиком, в который они попали, оказавшись военнопленными, особенно в первые два года войны.

Далее он пишет о формированиях среди «народа» доселе неизвестной страны – «Казакии», анализирует деятельность Казачьего национального движения (КНД). А.И. Деникин показывает псевдонаучные попытки этой организации представить казаков людьми не русского, и даже не славянского происхождения, а по одной версии, «готского», а по другой – «готско-черкасского». Он дает характеристику их прессе, показывает роль во всем этом ген. Краснова. Автор книги продолжает, анализируя участие «власовцев» и «красновцев» в боях, отмечая, что большинство располагалось в тылу для борьбы против партизан.

Генерал Деникин даёт свою характеристику партизанскому движению в тылу немцев и отмечает его многоликость. Он считает, что возникали партизанские отряды самотеком, но Москва употребляла все усилия, чтобы использовать партизанщину, как «организованный метод войны». Генерал при этом признает, что советское командование создало за фронтом значительную силу. Однако он все-таки не совсем одобряет этот военный метод и критикует партизан, заявляя: «вопрос спорный – что ложилось более тяжелым бременем на население: реквизиции партизан или следовавшие за ними репрессии немцев. Так или иначе, партизанщина стала грозой для немцев и бедствием для населения»[54]. По всей видимости, ему, как кадровому военному, этот метод был не совсем приемлем и понятен.

А.И. Деникин дает характеристику «бойцам» так называемого РОД, описывая свои встречи с солдатами русского батальона, переведенного осенью 1943 г. во Францию. Наибольший интерес здесь представляет его ответ на вопрос одного из этих солдат, спросившего генерала: «Скажите, господин генерал, почему вы не идете на службу к немцам? Ведь вот, ген. Краснов… Извольте, я вам отвечу: генерал Деникин служил и служит только России. Иностранному государству не служил и служить не будет»[55].

Генерал также сообщает, что после длительного общения с соотечественниками в немецких мундирах он вынес впечатление, что никакого пафоса борьбы и русско-германского сотрудничества среди них, в огромном большинстве, нет и в помине. «Просто люди попали в тупик и искали выхода. В тупик – между ужасными условиями концентрационных лагерей и огульной оценкой советской властью пленных»[56].

В седьмой части книги (главы 22–25) А.И. Деникин пишет о военных действиях с весны 1944 и до начала 1945 г. на Западном фронте и Тихом океане, и очень коротко на Восточном, заявляет о «призраке третьей мировой войны». Автор книги размышляет на тему, как должна повести себя русская эмиграция в случае конфликта между СССР и его бывшими западными союзниками, которого он отнюдь не исключает. Генерал говорит, что если «обнаружится посягательство на целость и независимость Российской империи – отношение резко отрицательное. Никакое соучастие невозможно и в случае чьих-либо попыток отторжения от империи – Бессарабии, Прибалтийских и захваченных Польшей в 1920 г. русских областей… В основу своих отношений к событиям, странам, победам и поражениям мы должны принять положение: Судьбы России важнее судеб эмиграции»[57]. Такая позиция не может не вызывать уважения. Он выступает против власти большевиков и коммунистической идеологии, но он не торгует территорией России и выступает против любых попыток отторгнуть любую ее часть, ранее входившую в состав Российской империи, за исключением Польши и Финляндии.

В главе 25 А.И. Деникин пишет о советско-польских отношениях, упоминает «Катынскую историю», и об обвинениях в адрес советского командования, якобы умышленно приостановившего свое наступление в ходе Варшавского восстания. Генерал заявляет: «Будем справедливы… маршал Рокоссовский… не взял Варшавы только потому, что, по стратегической обстановке и соотношению сил, не мог её тогда взять. И поэтому варшавское восстание оказалось преждевременным и, следовательно, обреченным»[58].

В завершающей книгу восьмой части (главы 26–27) А.И. Деникин повествует об освобождении Франции, настроениях в связи с этим в русской эмиграции и отношении к коллаборантам. Так, описывая освобождение Парижа от немцев, автор книги замечает, что радость освобождения сменилась для многих произволом, насилием, заточением в тюрьмы и лагеря. Пострадали и многие наши соотечественники, особенно в первые дни. А.И. Деникин заявляет: «Задержание русских в массе носило случайный характер, большей частью без всяких оснований, нередко потому только, что это были «белые русские»… В нескольких гостиницах арестовали поголовно всех русских. Задерживали просто на улицах или в метро, говоривших по-русски… Только в районе Парижа было арестовано свыше 600 человек»[59]. Генерал пишет, что для того, чтобы выручить невинных людей, был создан комитет во главе с В. Маклаковым[60], который входил в сношения с французской властью и добился освобождения нескольких сот человек. Эмигрантам грозила и почти полная безработица, затруднения при обмене документов на право места жительства и труда, все это ввергало их в подавленное состояние. В результате среди эмиграции сформировалось два течения: «одно – безоговорочно принявшее большевиков и советскую власть, другое – компромиссное»[61]. Первое вышло из подполья и было связано с французскими партизанами, оно