Исповѣдь смѣновѣховца - Валериан Вячеславович Патек Страница 4

Взялъ и я.

Это была самая обыкновенная прокламація.

Въ ней говорилось, что истомившіеся въ тоскѣ по родинѣ русскіе бѣженцы рѣшили сами организоваться въ «Союзъ Возвращенія на Родину», чтобы выяснить возможности безболѣзненнаго примиренія съ совѣтской властью.

Никакого партійнаго штампа на прокламаціи не было, подписана она была иниціативной группой «Союза Возвращенія на Родину» Бѣженцы призывались на собрание для обсужденія наболѣвшаго вопроса.

Въ прокламаціи былъ указанъ и адресъ этой иниціативной группы на Ломской ул., въ каморкѣ какого то болгарскаго адвоката.

Съ этой прокламаціей я направился по адресу.

Въ «Совнародѣ» уже толпился народъ: всѣ спѣшили узнать, въ чемъ дѣло и записаться въ этотъ союзъ.

— Кто предсѣдатель иниціативной группы? — спросилъ я.

Мнѣ указали.

Я подошелъ и представился.

— Полковникъ Артемьевъ, — отрекомендовался мнѣ «предсѣдатель» и началъ излагать сущность дѣла:

— Я первопоходникъ, не большевикъ. Видя безнадежность дальнѣйшаго пребыванія заграницей, мы рѣшили изъ двухъ золъ выбрать меньшее. Чѣмъ здѣсь умирать съ голоду, лучше прекратить борьбу, неравную и безсмысленную съ совѣтской властью и, признавъ ее, ѣхать домой работать.

— Это не плохо, — сказалъ я.

— Мы на свои собственные гроши выпустили первый № газеты «На Родину», — продолжалъ полковникъ, — вотъ посмотрите.

— Я взялъ газету и увидѣлъ крупные заголовки: «Врангель — авантюристъ». «Да здравствуетъ совѣтская власть».

— Понимаете, — говорилъ полковникъ Артемьевъ, — мы приносимъ въ жертву прошлое и открыто признаемъ совѣтскую власть. Этого, я думаю, достаточно для возвращенія нашего домой. Мы запросимъ Москву объ условіяхъ амнистіи, сами составимъ списокъ нежелательныхъ для совѣтской власти лицъ, — они останутся, а амнистированные вернутся домой. Наша организація аполитична.

— А такіе желающіе возвращаться въ Совдепію имѣются? — спросилъ я.

— Какъ видите: валомъ валятъ.

Потомъ онъ предложилъ мнѣ:

— Не можете ли помочь намъ проредактировать второй № нашей газеты, у насъ нѣтъ опытнаго редактора?

— Я подумаю надъ этимъ, — отвѣтилъ я.

— Приходите завтра на наше общее собраніе, поговоримъ, — предложилъ мнѣ Артемьевъ.

Я согласился.

Но когда я выходилъ изъ этого импровизированнаго наспѣхъ «Совнарода», то недалеко около него я увидѣлъ двѣ маячившихъ фигуры знакомыхъ русскихъ коммунистовъ: одинъ изъ нихъ былъ нѣкій, называвшій себя бывшимъ адъютантомъ Троцкаго, а другой — недавно пріѣхавшій изъ Екатеринодара матросъ чекистъ, котораго еще до Кубанскаго похода я видѣлъ въ красные дни въ столицѣ Кубани.

Они переходили отъ одной группы бѣженцевъ къ другой, прислушивались, подбадривали и, вообще, «работали».

— Ну, здѣсь «аполитичной» организаціей не пахнетъ, — сразу рѣшилъ я и больше въ этотъ «Совнародъ» не являлся.

Мое предположеніе оказалось правильнымъ.

За спиной этого импровизированнаго «Совнарода» и несчастныхъ русскихъ бѣженцевъ сидѣли зоркіе люди изъ болгарской коммунистической партіи и прибывшіе спеціально для этой цѣли изъ Россіи чекисты и совѣтскіе агенты.

Нѣсколько разъ, послѣ этого визита въ «Совнародъ», подходили ко мнѣ незнакомыя лица и предлагали редактировать газету «На Родину».

Въ одинъ вечеръ ко мнѣ въ одномъ изъ невзрачныхъ кабачковъ подошелъ молодой человѣкъ и попросилъ разрѣшенія присѣсть.

Онъ сразу началъ съ того, что ему извѣстно, что я страшно безпокоюсь о судьбѣ своей жены и предложилъ:

— Идите редактировать газету «На Родину». Это лучшій выходъ для васъ. Поработаете съ мѣсяцъ и выпишите жену сюда… Ее отпустятъ по приказанію болгарской коммунистической партіи.

Кровь ударила въ голову отъ безумно радостной возможности, но я колебался.

— Притомъ, вы, какъ журналистъ, будете полнымъ хозяиномъ газеты. Вамъ дадутъ авансъ въ 50–60 тысячъ левовъ, заживете по человѣчески, пріѣдетъ жена, повеселѣете, а тамъ своей работой отмолите грѣхъ передъ совѣтской властью и катайте въ Россію.

Я молчалъ.

— Послѣ завтра я ѣду въ Екатеринодаръ, хотите я ей передамъ Ваше письмо? — продолжалъ неизвѣстный.

— Нѣтъ, не нужно, я уже послалъ по почтѣ.

— Напрасно, такъ скорѣе: черезъ 5–6 дней я уже въ Екатеринодарѣ, а черезъ двѣ недѣли опять вернусь и отвѣтъ вамъ отъ жены привезу. Вѣдь вы по почтѣ отвѣта не получали? — спросилъ онъ.

— Да, полтора года я не имѣю о ней свѣдѣній.

— Вотъ видите, а мнѣ передать не трудно: я живу на Гоголевской улицѣ, недалеко отъ квартиры вашей тещи.

— Откуда вы меня знаете? — поразился я его освѣдомленности.

— Гм… Я васъ давно знаю, еще съ Екатеринодара, когда вы тамъ редактировали «Кубанскую Мысль».

— Какъ ваша фамилія? — спросилъ я.

— Константиновъ, — назвалъ онъ, повидимому, первую пришедшую въ голову фамилію.

— Гдѣ служите?

— Въ комисаріатѣ продовольствія… Я здѣсь по закупкѣ хлѣба для Россіи. Такъ письмо приготовите? — настаивалъ мой собесѣдникъ.

— Ну, завтра въ 12-ть здѣсь я васъ буду ждать, — сказалъ онъ и протянулъ руку на прощенье.

— И на счетъ газеты подумайте I — бросилъ онъ на ходу.

— Чекистъ! — мелькнуло у меня въ головѣ, и на другой день я на свиданіе не явился.

………………………………………………………………………………………………………

Вслѣдъ за первой прокламаціей появилась сначала въ газетѣ «На Родину», а затѣмъ въ отдѣльныхъ выпускахъ «Памятная записка о договорныхъ условіяхъ съ Нансеномъ», которую, въ виду ея чрезвычайнаго значенія, какъ позорнаго историческаго акта, я привожу цѣликомъ.

о договорных условиях[[2], заключенных между д-ром Нансеном и Г. В. Чичериным по вопросу о репатриации.

1) Д-р Нансен, действуя через подведомственные ему учреждения и организации, принимает на себя организацию репатриации, а равно все связанные с последней расходы.

2) Подлежат репатриации только уроженцы Дона, Кубани и Терека, так как лишь в этих областях экономическое и санитарное положение является благоприятным.

3) Русское Правительство подтверждает полную амнистию уроженцам этих областей, рядовым участникам гражданской войны; служившие же на ответственных должностях должны исходатайствовать себе личную амнистию.

4) При высадке в Новоросийске репатрианты принимаются представителем Народнаго Комиссара Внутренних Дел и уполномоченный д-ра Нансена г. Горвиным.

5) Надзор за действительным осуществлением амнистии возлагается на высшаго представителя Н. К. В. Д. в г. Ростове.

6) Принимая на себя предъ общественный мнением Европы ответственность за выполнение данных Русский Правительством обещаний, д-р Нансен считает крайне необходимый принятие строжайших мер к недопущению агентов