Перевал Дятлова. Первое честное расследование - Николай Александрович Железняк Страница 4

Поэтому относиться к нему необходимо с осторожностью, понимая его неполноту и недостоверность, а потому по возможности перепроверяя материалы данными из других источников и другими свидетельствами, а также сопоставляя факты, отметая невозможное, чтобы сделать однозначные выводы.

Подготовка похода

Попробуем восстановить по имеющимся документам, фотографиям, свидетельствам товарищей, информации из иных доступных источников путь туристов, общую картину событий.

Будем искать знаковые места, мимо которых прошли следователи. Или, может быть, упустили, и эти места до нас дошли.

Во многом помогут дневники группы. Один из них был общим и писался всеми членами группы по очереди каждый день похода.

Самостоятельные дневниковые записи из тех, что находятся в открытом доступе в настоящее время, еще вели Дубинина, Юдин, Колмогорова и Слободин, но у последнего буквально несколько отрывочных заметок.

По свидетельствам ходивших с ним в походы, дневник всегда вел и Колеватов, никому его не показывая. Но в деле его нет.

Не решилось следствие оставить в деле записные книжки Дорошенко, найденные в вещах группы.

Есть свидетельство поисковиков, что они видели дневник Золотарева, но и его нет в Уголовном деле.

Вероятно и нахождение поисковиками в вещах группы Дятлова дневника Тибо-Бриньоля. Этот вывод можно сделать, опираясь на такую запись в записной книжке руководителя поисковой группы на месте трагедии Масленникова: «Тибо: мнение о группе – хорошее, группа дружная, подготовлена хорошо. И вообще отличные люди». Масленников явно изучал дневники, так как данный текст идет у него после упоминания дневника Слободина, записных книжек туристов с дарственными надписями, которые делала Колмогорова, и цитирования рукописного дневника самой Колмогоровой о строительстве лабаза.

Но по неведомой причине в доступный состав Уголовного дела вошли лишь две машинописные копии дневников: общего и Колмогоровой.

Причем этот второй дневник на самом деле не является дневником Колмогоровой, хотя в Уголовном деле и озаглавлен как «Копия дневника участницы похода З. Колмогоровой».

Настоящий рукописный дневник Колмогоровой из последнего похода известен. Его подлинность не вызывала сомнений и была подтверждена теми, кто был знаком со стилем и почерком Зинаиды. Но в деле его нет. Зато есть подложный.

Очередная загадка Уголовного дела.

Так как странностей в нем немало, будем оговариваться, что до сведения общественности довели содержание общего дневника группы с 23 января до 31 января 1959 года. Однако веры в то, что это подлинный дневник, нет. По крайней мере полностью. Имеем то, что имеем.

Возможно, удастся понять, зачем общий дневник присутствует только в копии и зачем сфальсифицирован дневник Колмогоровой. Тут опять не обходится без подгонки следствием обстоятельств произошедшего под свои версии.

Рассмотрим подготовку похода.

Дословно приведем часть первой записи из общего дневника, сделанную ответственной за его ведение Колмогоровой, за 23 января 1959 года для передачи настроения собирающихся в поход в общежитии института:

«Так, снова в поход! Сейчас сидим в 531 комнате, вернее, конечно, не сидим, а все лихорадочно суют в рюкзаки всякие овсянки, банки, тушенки. Завхоз стоит и смотрит, чтобы всё у всех вошло.

– Где мои пимы?

Ю.К. В трамвае в мандолину играть будем?

– Конечно! Соль забыли! – 3 кг.

– Игорь! Где ты?

– Где Дорошенко, почему не забирает 20 пачек? Дайте 15 коп. позвонить! Безмен, безмен где? Не влазит, у черт! Ножик у кого?

Влезет это, влезет и это тоже.

– Юра, довези это до вокзала.

Пришел Славка Хамзов.

– Привет, привет! Дайте 15 коп.!

Люда считает деньги, крупные деньги. В комнате художественный беспорядок».

Видна и возбужденность ребят, и предвкушение новых мест и впечатлений. Они молоды, полны сил, веселы и достаточно беззаботны. Тем более что сборы им знакомы, это не первый их поход.

Машинописная копия общего дневника дятловцев.

Первая запись сделана Зинаидой Колмогоровой

Каждый занят порученным делом, кому что достать, принести, забрать у других групп или в турклубе, – дел по горло.

Строгим завхозом является Людмила Дубинина.

Она подсчитывает деньги, исходя из предстоящих расходов. А смета за железнодорожные билеты в оба конца, проезд на машинах, питание из расчета 16 рублей в сутки на участника, приобретение и прокат снаряжения составила 5700 рублей. Профсоюзный комитет УПИ выдал студентам материальную помощь по 100 рублей на каждого, так что участникам пришлось добавить личные деньги.

Людмила в приятных хлопотах, беготне по магазинам за всякими мелочами, в суматохе и спешке забыла дома свитер.

А вот Александр Колеватов, наоборот, свитера доставал, да еще и много.

Причиной было изъятие у группы Дятлова штормовых костюмов. Получены они были в турклубе УПИ, но накануне выхода по инициативе его председателя Гордо Льва Семеновича последовало распоряжение сдать их. Ребята подчинились, за штормовками представители турклуба пришли домой к Александру Колеватову. Причину обозначили как отсутствие восхождения группой на горные вершины, потому альпинистские штормовки туристам не нужны. Хотя Отортен с высотой 1182 метра и Ойко-Чакур в 1279 метров над уровнем моря вполне себе горы. Пусть и не требовавшие альпинистской подготовки. Так что турклуб в лице Гордо бдел за общественным имуществом. Отсутствие турклубовских штормовок в зимнем походе стало для дятловцев неприятным моментом. Пришлось брать собственные.

И Александр Колеватов откуда-то принес теплые шерстяные свитеры с начесом. Необычным было то, что доставлял их Александр тайком, по словам сестры Риммы: «В последний день, в день выхода, Александр достал шерстяные свитеры и приносил их домой “контрабандой”, надев на себя по три штуки». Скорее всего, он не вполне законно разжился ими где-то по договоренности, не сообщив никому, где добыл вещи.

Видимо, все произошло так же, как Блинов выдал снаряжение Дятлову по дружбе, под честное слово, без должного оформления документов. Игорь не отдал ему протокол маршрутной комиссии, как это положено.

Инвентарь выдавался по разрешению институтской маршрутной комиссии, возглавляемой преподавателем Мильманом, заместителем председателя правления спортклуба. Но фактически выдачей ведал друг Дятлова – студент Блинов, член бюро турсекции.

А справки о здоровье участников группы в турклубе и маршрутной комиссии согласились принять после похода.

Где Колеватов достал свитера, осталось неизвестным, при опознании вещей после трагедии несколько свитеров оказались никем не востребованными. Ни родственники, ни друзья не признали их.

Надо сказать, что два свитера имели незначительное радиоактивное загрязнение, что дало отдельным исследователям повод подозревать Колеватова чуть ли не в попытке передачи радиоактивной пыли иностранной разведке.

Все гораздо проще: радиация в промышленном и секретном Свердловске и окрестностях, особенно после катастрофы на комбинате «Маяк»