Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко Страница 4

Такой масштаб деятельности мистиков в России во многом объяснялся тем, что император Николай II с супругой, боясь за судьбу наследника из-за его болезни, особо покровительствовали всякого рода медиумам. Русский царь считал, что промыслу божьему не противоречит вера юродивых, пророков и мистиков. Причем некоторые из этих «божьих людей», например Григорий Распутин, напрямую влияли на политические процессы. Церковь и православные ценности даже в императорском окружении не могли противостоять новым течениям, что уж говорить об обществе в целом!

Как писал Михаил Булгаков, «колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уж его ничем не остановишь». Когда привычный мир рушится, человеку необходима под ногами хоть какая-то почва, пусть даже в виде греховной веры в потусторонние силы. Совсем не случайно в периоды социальных потрясений появляется огромный спрос на разного рода лжепророков.

В конце XIX — начале XX века в Россию потянулись предсказатели из разных стран, особенно экзотичными были ясновидцы с Востока. Еще начиная с Марко Поло, путешественники привозили оттуда фарфор, богато вышитые шелка, но в это время из Китая пришла мода на опиумные курильни с их обволакивающими мозг дымами. Это повальное увлечение как нельзя больше соответствовало эстетике декаданса. Посетители богемных салонов под воздействием дополнительного стимулятора получили возможность видеть яркие мистические образы и ощущать некую запретную свободу. Размывались границы между реальностью и сновидениями, жизнью и иллюзиями.

Сначала опиум и морфий использовались как медицинское обезболивающее средство, без всяких инструкций по его применению. Со временем стали появляться опиекурильни и специальные курительные комнаты при пивных, харчевнях и продуктовых лавках. Особенно эта беда распространилась во время Первой мировой войны среди военных. Михаил Булгаков, сам употреблявший наркотические средства, в рассказе «Морфий» так описал свое состояние: «Спасибо морфию за то, что он сделал меня храбрым. Никакая стрельба мне не страшна. Да и что вообще может испугать человека, который думает только об одном — о чудных божественных кристаллах» [22].

В таком общественном климате политического и морального хаоса взрослела необычная девочка Елена Шапошникова, которой и без того с раннего детства во сне приходили разные видения. В семье вспоминали, что она предсказала пожар в доме и смерть отца, а лет с двенадцати в этих снах стал постоянно появляться образ Учителя, который владел неограниченными знаниями о мире и бытии. Вместо того чтобы общаться со сверстниками, она часами просиживала одна в библиотеке, читая книги по истории и философии. Боясь, что дочь в студенческой среде увлечется революционными идеями, родители запретили ей поступать на Высшие женские (Бестужевские) курсы при Санкт-Петербургском университете, куда она хотела пойти после того, как окончила с золотой медалью Мариинскую гимназию. Елене пришлось перейти на домашнее обучение. Из-за этого девушка не только не имела возможности социализироваться, но и не получила полноценного высшего образования. Родители, оберегая дочь от одной напасти, в действительности способствовали тому, что взрослеющая девушка с головой погружалась в мир своих страхов и мыслей. Видения появлялись все чаще и приобретали более отчетливые формы, мистическое общение с Владыками Шамбалы (Белым братством) нередко приводило к приступам болезни, которые надолго приковывали ее к постели. Девичьи грезы о любви и замужестве не миновали ее, но они были устремлены в мир мистических видений, своим «сокровенным мужем» девушка стала считать Ветхого денми — это образ Бога из Ветхого Завета.

До сих пор последователи идей Елены Рерих и ее критики яро спорят о том, что было причиной ее необычного состояния: врожденные неординарные способности или болезненное психическое состояние.

Много позже домашний врач семьи Рерихов в Индии по фамилии Яловенко так описал состояние Елены Ивановны:

«Что же касается г-жи Рерих, то я должен сказать, что она больной человек. Она больна нервной болезнью, которая называется “эпилептическая аура”. Лица, страдающие этой болезнью, часто слышат какой-то невидимый голос и видят какие-то предметы. Зная его (Николая Константиновича) глубокую привязанность, вернее любовь к своей жене, и благодаря его мягкосердию, он часто подпадал под ее влияние и даже иногда верил в ее сверхъестественные способности. Я часто говорил ему о болезни Елены Ивановны, но он как-то холодно относился к моим познаниям в этой области. Но когда я ему дал книгу, то он попросил сделать выписки и в то же время просил не говорить об этой болезни Е. И. <…> В феврале месяце 48-го года я был отстранен от должности домашнего врача Рериха» [116].

Последователи Елены Рерих подвергают критике публикацию Яловенко и считают, что это была месть врача-шарлатана за то, что ему отказали от дома Рерихов. Каждая из версий имеет право на существование, но в любом случае нельзя не учитывать необычную психическую конституцию Елены.

Нужно признать, что при всех нюансах, касающихся здоровья, эта женщина обладала незаурядными личными качествами и волевой натурой. Незадолго до свадьбы жених написал ей письмо; в каждой его строке ощущается, что отношения в паре с самого начала строились прежде всего на безграничном уважении и даже на определенной моральной зависимости Николая от своей невесты: «Знай, Ладушка, если Ты свернешь в сторону, если Ты обманешь меня, то на хорошей дороге мне места не будет. Тебя я люблю только как человека, как личность, и если я почувствую, что такая любовь невозможна, то не знаю, где та граница скверного, до которой дойду я. Ты держишь меня в руках, и Ты, только Ты приказываешь быть мне идеальным эгоистом или эгоистом самым скверным — Твоя воля!» [84] В этих строках можно найти довольно странные для нашего представления о взаимоотношениях влюбленных нотки. Когда читаешь слова жениха: «Тебя я люблю только как человека, как личность…», то невольно задумываешься о том, что эта пара изначально сложилась по несколько другим законам, чем это принято в обычном супружестве.

Очевидно, их брак не был пылающим костром, в который подбрасываются эмоции и секс вместо дров; скорее, их скрепляли горячие угли интеллектуального уважения, которые не угасали, постоянно подпитываемые общими интересами и целями.

Не так давно я путешествовала по Алтаю и услышала рассказ местной жительницы о древних традициях брака в этих местах. Невест и женихов еще в детском возрасте старейшины объединяли в пары, а чтобы повзрослевшие молодые люди воспринимали своих супругов как предназначенных им судьбой, родственники готовили их к браку постепенно. Мамы девочек