Омский альманах. Книга вторая - Виктор Григорьевич Утков Страница 39

На мой вопрос, какая рыба клюет и как его зовут, ответил охотно:

— Сам знаешь — Обь богата рыбой. На удочка чебака клюет, окуня клюет. Зовут меня Петька Шаров, моего отца Пашкой Ойкой, а брата Ванькой.

Мне было легко понять, что Петр — хантэ и говорить по-русски научился недавно. Он перестал удить, сел рядом со мной и разговорился. По моей просьбе, он рассказал о детстве своем, о старой жизни отца. Когда начал рассказывать, то вдруг загрустил и его корявое, но симпатичное лицо мгновенно побледнело. Он до боли пожалел восемнадцать молодых лет, проведенных в жизни тягостной. Много времени он с отцом прожил в Казымской тундре Березовского уезда. Его неграмотный отец Павел работал у кулаков и купцов за копейки. Семья часто голодала. Шаманы заставляли делать пори (ворожбу) и жертвовать шайтану добытую рыбу и пушнину. Один раз в году устраивался ясак, собирали подати. Как-то зимой Павла вызвали в Березов на ясак. У него не было денег платить подати. Тогда пристав приказал избить Павла. Побили и поругали его, а сказать в свое оправдание не разрешили. Прав беднякам не давали и на сходки их не пускали.

Долго горевал Павел Шаров. И вот однажды в лесу, охотясь за белками, он задумал убежать из Казымской тундры: счастья искать. Зимой перевез свою семью сюда, в юрты Тега. И здесь не нашел счастья. Стал работать у купца Новицкого. Осенью Павла отправили босым на рыболовство. Он пошел к Новицкому просить бродни, а тот засмеялся:

— Зачем тебе, остяку-собаке, бродни? Без них тепло.

За эту просьбу злой купец снизил заработок Павлу до 20 копеек в день и отправил его рыбачить босым. Бедняга простыл и долго болел.

— Вот какой наш жизня был раньше, — закончил Петр свой рассказ, — Шибко сердитой, как зверь, был Новицкий. Он узнавал, что я сказки рассказываю ребятам и большим людям и за это ругал меня, за уши теребил. Видишь, я какой несчастный, горбатый. Меня маленького один купец уродовал. Лекарей в тундре не было. Меня не лечили и не учили.

Петр замолчал. Тяжело вздохнув, он еще раз посмотрел на серебристую от солнца гладь реки.

Потом Петр встал, взял леску и ведро с рыбой, собравшись уходить. Я попросил его рассказать хоть одну сказку. Он не согласился и, уходя, сказал:

— Завтра неводить поедем. Там, вон на той стороне реки, у горы слушай мой сказка.

Он ушел в маленькую юрту свою, а утром следующего дня прибежал разбудить меня. На берегу у лодки нас ждали — его отец Павел, брат Иван и русский словоохотливый старик Прокопий Митькин. Мы поехали, и я сел на одну беседку рядом с Петром и взяли по греби. Он греб с большой силой — так, что будоражил воду.

Прокопий Митькин, сидя на корме, управляя длинным веслом, поговаривал:

— Молодец, Петр, хорошо гребешь, как по-пароходски.

Старик знал Петра раньше и хвалил его заслуженно. Я убедился, как мой новый товарищ, горбатый парень, умеет неводить. Он быстро выбрасывал колышки невода из лодки в воду, лямкой тянул невод, собирал с берега прогоны. Хорошо делал все, что полагалось опытному рыбаку.

Вечером, пока варилась рыба, мы все сидели вокруг огня, с любопытством слушая сказки Петра.

Его речь лилась беспрерывно и, чем дальше, тем больше хотелось слушать ее.

…Много с тех пор воды утекло.

— Маленькая юрта стояла в урмане у речки. Помнит народ это место, около теперешних юрт Вонзеватских.

В маленькой юрте хантэ жил. Называли его Ян Пав Ведман. Был у него жена Мария и сын. Имя ему Кадынакар Сэват Ванюм. Рос он быстро и бойким мальчиком. Отец старел и надеялся, что в жизни его заменит сын. Кроме юрты и семьи, Ян Пав Ведман имел ай хоп (маленькую лодку), два оленя, луки, стрелы. Он бедный был и богатых ненавидел. Богатые люди не любили его за силу богатырскую.

На него часто богатыри нападали в лесу, когда он охотился. Они собирались его убить и отобрать охотничьи места. Ян Пав Ведман отбивался от десяти богатырей. Силой своей он славился, как великан. Работу любил, каждый день охотился и рыба ловил. Слушай дальше и узнаешь, как жизнь меняется.

Вдруг на старости лет с ним случилось несчастье.

Шибко далеко, у полярного моря, бывал ненецкий городок. В нем семьдесят семь богатырей жили. Самыми сильными были Ханжан Тэт и Весом Тарым Тэт. Они знали о бедном Ян Пав Ведман и придумали убить его. Вооружились луками и поехали к маленькой юртенке. На десятый день приехали. Был вечер, темной время. Они оставили лодку свою на берегу узенькой речки. Сами по лесной дорожке подкрадывались к юрте.

Сквозь ветви лиственниц богатыри разглядели высокого человека. Догадались, что это Ян Пав Ведман вышел на улицу. Ханжан Тэт и Весом Тэт пустили в него острые стрелы свои.

Ян Пав Ведман раненый упал на землю и умер. Ханжан Тэт и Весом Тэт унесли его в лес подальше от юрты, кинжалом отрезали голову. Повесили ее на толстый сук лиственницы. Весом Тэт сказал:

— Тов нант, суснан тыв. Вот тайн (Сильного убили. Пусть его голову ветром обдувать будет).

Потом Ханжан Тэт и Весом Тэт забежали в маленькую юрту, схватили жену убитого богатыря Марию. Посадили ее в лодку. Поехали.

Ванюм выскочил из юрты с луком и стрелами. По берегу речки погнался за богатырями. Он увидал свою мать в лодке. Она плакала и тихо проговорила:

— Осенью мой сын к вам в городок приедет, свадьбу играть будет.

Ванюм подслушал разговор матери, потом сам сказал богатырям:

— Я осенью в ваш городок приду. До меня приготовьтесь. Чтобы птицы не летали, чтобы люди в городок не попадали. Закройте его. Я буду воевать с вами.

Ханжан Тэт и Весом Тэт пригрозили стрелами и ничего не ответили осиротелому Ванюм. Они торопились уезжать. Ванюм приготовился стрелять в них и подумал: „Я не буду теперь оказывать силы свои. Осенью бороться с богатырями надо“. И не стал он стрелять, вернулся в юрту, загоревал. Богатыри уехали с матерью в ненецкий городка.

Сидел Ванюм в юрте один, скучал о родителях. Ему исполнилось двадцать пять лет. Он был шибко сильный и задумал убить двух ненецких богатырей, отомстить им за смерть отца. Вспомнил, что у его матери отец-богатырь