Рождение «Сталкера». Попытка реконструкции - Евгений Васильевич Цымбал Страница 37

этом. Тарковский, решив было делать фильм по «Пикнику», снова притормаживает. Нет ясности с более привлекательными для него проектами. Андрей Арсеньевич не хочет возвращаться в Москву, не закончив «Гофманиану». Он питает надежду вернуть «Идиота» из начальственной немилости. Как и перед «Зеркалом», он постоянно колеблется в своем выборе. Стругацкие об этом также не знают. Но зыбкость отношения Тарковского к их совместному проекту начинают чувствовать и выдвигают свои версии о причинах проволочек.

5 октября . БН — АН: Работа с Тарковским дело, конечно, святое, но это же все пока на соплях!

9 октября. АН — БН: Дело еще и в том, что я больше не верю в затею с Тарковским. Он надолго погиб во мнении начальства. Ермаш получил за «Зеркало» выговор и таким образом освободился от всякого чувства вины перед Андреем. Конечно, надежды терять не следует, но все это явно откладывается в долгий ящик.

Дело не в «погибели» Тарковского в глазах начальства, а в его собственной ситуации: он должен сначала развязаться с ранее взятыми обязательствами, о которых не очень информирует своих авторов.

В тот же день 9 октября, когда Аркадий Натанович пишет о «погибели» Тарковского, академику Андрею Сахарову была присуждена Нобелевская премия мира. Этот факт вызвал яростное раздражение коммунистических властей СССР.

К Тарковскому, освободившемуся от вожделенного «Идиота», наконец пришло вдохновение, и он буквально в три недели написал так трудно дававшуюся ему «Гофманиану».

Леонид Нехорошев приводит в мемуарах письмо Тарковского от 10 октября — то самое, где он жаловался на якобы пятилетний перерыв в работе:

Прошу тебя считать список названий моими заявками и, если это необходимо, перепечатать их на отдельный, официальный листочек.

1. Фильм о Достоевском (авт. Тарковский, Мишарин).

2. «Идиот» по Достоевскому (авт. Тарковский, Мишарин).

3. «Подросток» по Достоевскому (авт. Тарковский, Мишарин).

4. «Смерть Ивана Ильича» по Толстому.

5. Фильм о последнем периоде жизни Толстого и его смерти в Астапово (по предложению самого Ермаша).

6. «Отречение». Оригин. сценарий Тарковского и Горенштейна, написанный для Экспериментальной студии. (Возьми и прочти. Мурса даст.)[204]

«Пикника» в этом списке нет. Интересно заметить, что Тарковский пишет о пяти годах безработицы после «Андрея Рублева», совершенно не упоминая о сценарных, актерских и других работах, сделанных в это время, не говоря уже о снятом им фильме «Солярис» по сценарию написанному совместно с Ф. Горенштейном.

14 октября. Кончаю сценарий по поводу Гофмана. Прочитал Ларисе. Ей очень понравилось. Только кто будет ставить. Да и сможет ли кто-нибудь его поставить? Лара говорит, что это под силу сделать только мне самому. Видимо, так оно и есть. Осталось написать еще один большой эпизод, пока еще не знаю, какой именно[205].

Тарковский нуждался в свежем и трезвом взгляде на написанное. В качестве единственного критика в Мясном оказалась только его жена Лариса Павловна. Интересно, что было бы, если она сказала, что сценарий ей не понравился? Но она такой ошибки не допустила, и Андрей Арсеньевич положился на ее вкус и понимание драматургии. И все же, несмотря на комплименты Ларисы, он чувствует, что в сценарии не хватает драматизма, и ищет событие, которое завяжет и соединит сюжетные линии фильма. Таким событием ему представляется пожар в оперном театре.

Любопытно в связи с этим поразмышлять о любви Андрея Арсеньевича к огню и проследить наличие «пирофилических» моментов в каждом его фильме. Начиная с «Иванова детства», в каждой картине Тарковского присутствует огонь, выступая все более мощно и деструктивно. Огня хватает и в «Ивановом детстве», и в «Андрее Рублеве». На последнем была даже скандальная история с якобы горящей коровой, от которой Тарковский всячески открещивался, утверждая, что корова была обмотана асбестом и ничуть не пострадала. Скорее всего, действительно было так, но стресс, думаю, она пережила немалый.

В начале «Соляриса» в усадьбе родителей Кельвина горит маленький дымящий костер, но Тарковский возьмет свое в сцене отсылки в космос женщины-фантома Хари, после которой шлюз космической станции заполняется огнем, одежда на Кельвине горит, а на лице остаются ожоги.

В «Зеркале» девочка сидит у горящей печки, и ее ладонь кажется светящейся изнутри, во время дождя горит сеновал, и мать зовет детей полюбоваться этим зрелищем. Интересно, что при этом все стоят, и лишь потом человек идет к огню, но что с ним происходит — непонятно, поскольку эпизод обрывается монтажным стыком. Вообще, соединение огня и воды — один из любимых образов Тарковского. Оно есть в каждом его фильме.

В «Сталкере» — настоящем царстве сырости и воды — пришлось ограничиться газовой колонкой, парой костерков и красным жаром среди струящихся потоков. В «Ностальгии» Тарковский, как и в «Сталкере», разложил костер среди воды и осуществил в центре Рима потрясшее зрителей самосожжение одного из двух главных героев.

Вспомним памятную запись Андрея Арсеньевича в Дневнике 1970 года: «Слава сжигающим себя из протеста перед лицом тупой безгласной толпы…»

В «Жертвоприношении» великий режиссер достиг своего огнепоклоннического апофеоза. Главный персонаж фильма, решив, что он спасет человечество, переспав с довольно милой ведьмой, в качестве компенсации этой приятной (или ужасной) жертвы сжигает собственный дом, наказывая себя и своих ближних, включая маленького, не очень здорового сына. Ни у кого не возникает вопроса: почему все они должны так пострадать из‐за безумия главного героя? Пожар и сопровождающие его события снимаются единым восьмиминутным планом, языки огня достигают двадцатиметровой высоты, а кожа на лицах актеров (по их свидетельству) едва не лопается от жара. Этот эпизод производит ошеломляющее впечатление на зрителей и особенно на кинокритиков. Но это события грядущих лет, а пока он заканчивает работу над «Гофманианой», дописав сцену с мощно горящим театром.

Сценарий «Машина желаний»

Стругацкие, получив от Тарковского предложение ускорить работу, быстро написали заявку на сценарий полнометражного цветного художественного фильма под условным названием «Машина желаний» и сдали ее в Экспериментальное творческое объединение на «Мосфильме». В ней Стругацкие подробно изложили фантастико-приключенческую фабулу сочиненной ими истории. Свою задачу они видели в том,

чтобы показать, что только человеческое в человеке имеет будущее, а животное, себялюбивое, эгоистичное, взлелеянное свирепой борьбой за существование в страшном мире торговли смертью, обречено убить самое себя[206].

Разумеется, чтобы сценарий был принят, Стругацким понадобились ритуальные заклинания о «пропаганде передовых философских идей гуманизма и критики буржуазной идеологии»[207]. Если в 1990‐е эти реверансы власти не раз ставились авторам в вину, то сегодня выросло поколение людей,