Повесть о военном детстве - Георгий Рудольфович Граубин Страница 34

На востоке занималась зябкая утренняя заря. Шел первый день нового тысяча девятьсот сорок второго года.

От автора

Иногда мне приходится проезжать мимо полустанка, на котором прошло мое детство. Подъезжая к нему, я всегда начинаю волноваться. Вот мимо окон вагона проплывают развалины старой бани, потом дом дедушки Кузнецова. Кто в нем живет, я не знаю: Петр Михайлович умер в самом конце войны. На месте магазина и усадьбы Савелича густо растет крапива. Новый магазин построили в центре поселка, а недостроенный дом Савелича конфисковали для детского сада и перенесли в центр.

Нашего дома нет тоже. Судя по тому, что там крапива пониже и на том месте, где было подполье, чернеет яма, разобрали его позже.

Я перехожу на противоположную сторону и вижу все то же станционное здание, скверик, опустевшее здание водокачки. Паровозы ушли в отставку, а тепловозам вода не нужна.

Левее, на горе, виднеется новая, с большими окнами школа. Правее, на сопке, угадывается поселковое кладбище. Над ним полощется красный флаг. Кто заменяет полотнище над могилой Хрусталика, когда оно выгорает, я не знаю: бабушка умерла, а Славкины родители уехали в Киев.

Японцы в поселке все-таки были. Они приехали не как завоеватели, а в качестве пленных. Два года в окрестных лесах они пилили дрова и заготавливали бревна. После окончания семилетки, я работал у них десятником. Когда, потирая руки, они говорили «самы», что означает «мороз, холодно», мне каждый раз вспоминалось начало войны, суровая зима тревожного сорок первого года.

Позже тоже было не сладко: холод, голод, недосыпание. Но на душе было легче: пусть победа была еще не близко, но в ходе войны наступил перелом. И уже в трудном сорок втором нам добавили по карточкам хлеба, мяса и сахара.

Прав был Цырен Цыренович, когда сравнивал просторы России с «шибко большой» медведной. Сколько ни приходило к нам завоевателей, редко кто из них уходил живым. Не ушли и новые гунны.

Все военные и послевоенные годы мы жили в тревожном ожидании: вдруг каким-то чудом отыщется отец и вернется домой. В июле сорок третьего года мы получили извещение: пропал без вести. Последнее письмо было датировано третьим июлем. Письмо было из-под Курска. Отец писал, что наши окопы находятся в полутораста метрах от немецких и он явственно слышит немецкую речь. Пятого июля немцы перешли в наступление. Представляю, что там творилось…

От Славки я изредка получаю поздравительные открытки. Он работает в конструкторском бюро, проектирует новые самолеты. Генка Монахов служит в Морфлоте, Мишка Артамонов работает на железной дороге, Захлебыш стал журналистом, часто печатает хлесткие, ядовитые фельетоны.

Вовка Рогузин живет в Клюке. Он – линейный электромонтер. Жену его зовут Надей. Это та самая Надя Филатова, которая училась в нашем классе и жила с ним в одном доме.

О Кунюше ничего не слыхать: говорят, он уехал работать на шахту и как в воду канул.

Об остальных мне ничего неизвестно…

Сноски

1

Паду́шка – небольшая па́дь, балка (овраг) на равнине, часто заболоченная и заросшая деревьями (здесь и далее прим. ред.).

2

Изю́бр (изюбрь) – крупный восточносибирский олень.

3

Инджиган – детеныш косули.

4

Варна́к – бежавший с каторги, здесь: негодник.

5

Зоска – мешочек, набитый крупой. Используется для игры. Игра в зоску состоит в том, что один из играющих в нее сначала подбрасывает зоску кверху, а когда она под тяжестью свинцовой пуговицы падает вниз, играющий подбивает ее ногой опять кверху и т. д.; побеждает тот, кто сделает больше ударов по зоске, не давая ей упасть на землю.

6

Чембу́р – длинный повод уздечки.

7

Пря́сла – часть изгороди от столба до столба.

8

«Ночной смотр» – романс на стихотворение Й. К. фон Цейдлица в вольном пересказе В. А. Жуковского.

9

Курмушка – куртка.

10

ОРС – Отдел Рабочего Снабжения.

11

«Киров с нами» – стихотворение Н. Тихонова.