Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев Страница 32

надеялся лишь, что выборы – это война гражданской войне, что этот лозунг зовет народные массы к ее прекращению, «к введению политической деятельности в легальные рамки». Он там же пояснил, что в декабрьские дни его позиция была позицией «среднего обывателя», того самого, который, «испугавшись революционеров, все-таки не поверил и правительству»[78], того самого, которому «хаос» революционной борьбы пролетариата «внушил ужас против революционного террора» и, в еще большей степени, «страх перед террором правительственным». Милюков, укоряющий правительство за неумение использовать свои «шансы» и пролетариат в «преступлениях» против «права» и «закона», – это персонифицированный обыватель, обыватель, познавший себя в суровые дни гражданской войны. И когда Витте своими «одолениями и победами» создавал реальную возможность выборов в Думу, он делал дело г. Милюкова, как Милюков хотел делать дело гр. Витте, когда звал от декабрьской борьбы за октябрьские позиции к выборам. Исход декабря вернул г. Милюкова графу Витте; гр. Витте вернул г. Милюкову равновесие: массы и революционная борьба, хотя и не теми методами, которые рекомендовал г. Милюков, оказались отодвинутыми в сторону, и арена истории осталась за г. Милюковым и… за победителем, за самодержавием.

«Схема» опять начинает действовать, но теперь уже г. Милюков стоит на твердой почве: под шум декабрьской борьбы он нащупал свою опорную точку – испуганного и окончательно порвавшего с революцией обывателя. От его имени говорит теперь г. Милюков с гр. Витте. Но прежде всего надо окончательно ликвидировать додекабрьский период своей собственной идейной биографии. Мы знаем: для того чтобы возобновить прерванную игру, г. Милюкову не много надо было ликвидировать: он и раньше делал, по существу, контрреволюционную работу, но она прикрыта была рядом фраз, долженствовавших служить мостом между ним и демократией, связавших его – идеолога старой земщины – с оппозиционной обывательщиной. Программа и тактика русского либерализма была всегда лишь формулировкой «либеральных» методов охранения старого порядка от революции. Эти методы всегда отражали поэтому широту пропасти, развертывавшейся между «правительством» и «народом». Чем шире становилась пропасть, тем способнее становился либерализм искать даже героических лекарств от революции. И всякая «победа» старого порядка над революцией давала ему желанную возможность спустить цену за свой «либеральный» «секрет спасти Россию от революции».

После декабрьских побед он спешит ликвидировать старые «фразы», чтобы предложить себя правительству на сходных условиях.

Граф Витте полагал, что ему удалось ликвидировать русскую революцию; г. Милюков спешит ликвидировать в своей программе и тактике весь тот налет, который наложил на них период бури и натиска. Целый ряд статей за январь—февраль 1906 г. посвящен этой работе самоочистки для того, чтобы уже в очищенном виде броситься в новую кампанию переговоров. Когда в январе 1906 г. Милюков признал, что он не знает «иных кампаний и иных способов» «сосчитаться», кроме выборов, когда он принял эту «кампанию» так, как дали ее победы соратников гр. Витте, когда устанавливал свое отношение к самой Думе, только и исключительно в зависимости от успеха обывателя на этой арене[79], когда в феврале он выяснял, что «к.-д. партия есть, по существу, партия парламентская, и, как большая политическая партия, она возможна только при известной степени простора для мирной политической деятельности», и в то же время давал ясно понять, что эта степень простора уже существует, он сознательно санкционировал «победы» Витте.

Когда он в ряде статей пытался отграничить себя от правых в лице кн. Трубецкого и союза 17 октября для того, чтобы закончить это разграничение признанием по адресу кн. Трубецкого, что «границу между его тактикой… и тактикой партии к.-д. провести довольно трудно»[80], и по адресу г. Брянчанинова из «союза 17 октября», что его постановка, в сущности, совершенно одинакова с постановкой вопроса об «учредительном собрании» к.-д. партией[81], то это знаменует, конечно, не что иное, как предложение по адресу гр. Витте возобновить октябрьско-ноябрьские переговоры, прерванные декабрем, но теперь уже на фоне задушенных последним попыток «улицы».

Контрреволюционная коалиция власти и либерализма может быть осуществлена теперь, после декабря, легче: таков политический вывод г. Милюкова из того факта, что «власть» в декабре показала, что она покуда еще «сильнее» народа. И он стремится показать гр. Витте, что окружить себя «другими именами», именами либеральных радетелей народной свободы, он может теперь за более дешевую цену, чем до декабря. Гр. Витте мог смело поздравить себя с декабрьскими победами: либерализм предлагал себя теперь почти даром, за ту цену, за которую были приобретены уже гг. Трубецкие и союз 17 октября.

Победителей не судят. И г. Милюков готов забыть прошлое гр. Витте, чтобы только опять получить его в партнеры. С этих пор и вплоть до выяснения избирательных успехов к.-д. вся политическая мудрость правительства, по Милюкову, должна заключаться в принципе: не дразнить обывателя. Он тщательно следит за этим обывателем и неукоснительно докладывает своей политической возлюбленной – Витте о всех тревожных признаках: «Средний обыватель проникается чувством недоверия. Обращаем на это внимание кого следует. Ведь так легко успокоить среднего обывателя. И так много от него зависит!» Но ах! «они» не умеют успокаивать его: «они» подделывают выборы, создают «министерскую» партию, преподносят обывателю законы 20 февраля, не желают расстаться с Дурново и Треповым; уверения в скромности обывательских пожеланий плохо на них действуют.

Видимо, гр. Витте не нуждался в поддержке г. Милюкова, раз значение пулеметов было так блестяще подтверждено и применение этого «средства» так блестяще оправдалось на судьбе либерализма. Хочешь не хочешь, приходилось опять осложнять арсенал своих средств воздействия на правительство угрозами: так «делать выборы» приняло форму воздействия на гр. Витте: в нем ведь одном гарантия того, что выборы, то есть право на политическое существование обывателя, действительно будут. Как укреплять конституцию, не обращаясь к массе и ее «эксцессам»? Существует только один способ решения так постановленного вопроса: обращаться к власти. Этот метод укрепления конституции и демонстрирует г. Милюков. Уверения в скромности чередуются с пуганием правительства нескромными. Через день после статьи, посвященной указаниям: «так легко успокоить обывателя», на столе гр. Витте лежит уже статья о «тревожных признаках», о «признаках подъема»…

4. Кадеты в 1-й Думе

Выборы были сделаны. 17—22 марта раздается ликующая песнь обывателя. В поистине блестящей статье с гр. Витте снимается ореол помазанника истории. Неблагодарный обыватель, учтя в свою пользу плоды политической работы гр. Витте, построив свой храм на жертвах декабря, в порыве ликования хочет идти дальше один. «Гению истории они больше не нужны». «Сегодня они бессильны бороться против жизни… Завтра… может быть, завтра они сами отойдут в область теней,