За облаками — солнце [1982] - Наталья Федоровна Кравцова Страница 32

Он увидел выглянувшую из комнаты маленькую Галю, смугленькую, черноглазую. Подхватил на руки, засмеялся, поцеловал, быстро оглянувшись на Олю, и, бережно опустив девочку на пол, поискал в кармане, протянул конфету.

— Я за тобой, Лелечка. Полетим в Москву! И дочку возьмем. Она полюбит меня, обязательно полюбит! Ты не рада? Я не могу без тебя, ты должна быть со мной! Я все время следил за тобой, мне писали… Собирай вещи! Я помогу…

Молча Оля смотрела на него пораженная. В своем ли он уме? Как он представляет себе все это — вдруг она срывается и едет с дочкой к нему в Москву! Зачем? Это был прежний Степа и в то же время какой-то другой, отчаявшийся, идущий напролом.

— Но, Степа… Я замужем. Ты забыл.

— Это не имеет значения. Помнишь, ты сама пренебрегала формальностями… Ты — моя жена! Моя! И должна быть со мной! — он говорил все быстрее, волнуясь, спеша высказать все, что накопилось у него. — Я был молод и неопытен — оставил тебя одну. А потом не смог добиться… Глупо! Надо было нам расписаться, тогда бы… Все эти годы я любил только тебя! Лелечка, дорогая, собирай вещи, мы берем девочку и улетаем!

Как бы со стороны, словно все это ее не касалось, Оля наблюдала за Степой, у которого нервно подрагивали пальцы, и он казался ей далеким и чужим.

— Нет, Степа. Никуда я не собираюсь лететь. Я останусь здесь, с мужем. А ты уходи…

— Лелечка, это немыслимо! Я не смогу! — горячо воскликнул он и сразу сник, негромко сказал: — Ну, хорошо. Ты подумай, подумай. Я подожду. Ты ведь любишь меня, Лелечка? Завтра я приду — жди…

Открылась дверь, вошла няня и, взяв на руки ребенка, унесла.

Оля молча стояла, глядя на Степу как на сумасшедшего. Что с ним? Почему он так скоропалительно, не спросив ее, сам все решил? Ни разу не давал о себе знать все эти годы и вот теперь неожиданно нагрянул со своим странным предложением.

— Ты, кажется, удивлена? Моя любимая…

Степа порывисто обнял ее, но тут же выпустил, почувствовав сопротивление.

— Не надо. Уходи, Степа. Пожалуйста… И не возвращайся! Прости.

Отступив, он окинул ее всю грустным взглядом и произнес:

— Ничего, ничего. Это пройдет… Я ухожу.

Но уходить не спешил. Помедлил, вопросительно приподнял брови и, не дождавшись ответа, нерешительно шагнул к выходу.

После его ухода Оля еще долго не могла прийти в себя.

Вечером Оля гладила белье, когда с работы явился Федя и сразу, чуть ли не с порога, спросил:

— Что — в поездку готовишься?

Вздрогнув, она подняла голову, глядя на него растерянно.

— В какую… поездку?

Он усмехнулся, словно застал ее на месте преступления.

— В отпуск, конечно! Или — передумала?

— Нет, не передумала, — ответила Оля.

Подозрительно покосившись на нее, Федя поинтересовался:

— Никаких других планов?

— О чем ты говоришь, Федя? Какие другие планы? — возразила Оля.

А сама в этот момент подумала, не сказать ли ему, что приходил Степа. Поколебавшись, решила промолчать, чтобы не осложнять отношения.

— Ну-ну, — неопределенно произнес Федя и больше не возвращался к этой теме.

Утром Оля вынесла Галю на улицу и направилась с ней в сквер, где под весенним солнцем резвились дети. Не прошло и десяти минут, как перед ней вырос Степа.

— Вот и я, Лелечка! Няня сказала, что вы здесь, — весело, как ни в чем не бывало, сказал он и нагнулся к девочке. — Здравствуй, маленькая! Узнала меня?

— Зачем ты пришел опять? — Оля смотрела на него исподлобья с укором.

— Все решено: мы летим в Москву! Пойдем собираться. Я возьму ее на руки.

— Степа, я же тебе сказала!

— Но я договорился с ним…

— С кем?! С Федей? — ужаснулась Оля. — Кто тебе разрешил! Какое тебе дело до нас?

— Успокойся, Лелечка! Он предоставляет тебе самой решить. Так что — все в порядке. На этот раз я поступил не так глупо, как когда-то. Теперь мы будем вместе, понимаешь!

— Степа, напрасно ты надеешься. Дело не в Феде…

Но он продолжал, словно не слышал ее ответа:

— Ты меня любишь! Я тебя забираю с собой. И ее тоже.

— Нет, Степа, я тебя не люблю. Это давно прошло. У тебя еще будет в жизни любовь, поверь. А сейчас — уезжай. Не тревожь нас.

Некоторое время он молча смотрел на нее печальными глазами, в которых, как показалось Оле, застыло невыносимое страдание. Нет, не мог он вот так просто сдаться, уйти, навсегда распрощавшись со своей любовью, с надеждой, которая жила в нем вопреки здравому смыслу. Нелегко было ему решиться на этот отчаянный шаг, а решившись, он упрямо верил в счастливый исход и не хотел признавать ничего другого. Однако встретив сопротивление со стороны Оли, почувствовал, как почва уходит из-под ног и мужество покидает его.

Не в силах смотреть на Степу, которого ей было жаль, Оля отвернулась. Глаза ее наполнились слезами, но она знала — в этот момент она должна подавить жалость, ей следует проявить твердость, больше того — жестокость, чтобы образумить Степу. Теперь она поняла совершенно точно — то, прежнее нежное чувство к Степе, которое когда-то жило в ней и потом еще долгое время продолжало оставаться как отзвук прошлого, исчезло безвозвратно. Ей хотелось сейчас плакать навзрыд, и может быть, не столько от жалости к Степе, сколько от этой потери.

— Прощай, Степа.

Схватив Галю, она торопливо пошла прочь, не оглядываясь.

— Подожди, Лелечка! Лелечка…

Это были последние слова, которые она слышала от Степы. Больше никогда в своей жизни она его не встречала. И лишь много лет спустя, уже после войны, ей пришлось однажды плыть из Одессы в Новороссийск теплоходом, который назывался «Степан Вересов». Тогда же Оля узнала, что Степа воевал, был удостоен звания Героя Советского Союза и погиб в воздушном бою под Будапештом.

Авиационный инженер

Спортивный праздник кончился. Массовый затяжной прыжок группы парашютистов вызвал у зрителей бурю восторга: почти одновременно в небе расцвели цветные купола — голубые, оранжевые, желтые, белые — и, медленно опустившись на зеленое поле, покрыли его яркими пятнами. Когда Оля приземлилась, ее накрыло мягким шелком и, стягивая с себя купол, она вспомнила Степу, прежнего, счастливого, обнимавшего ее в воздухе: «Я не отпущу тебя, Лелька, до самой земли!»

Вечером того же дня Оля, нарядная, в темно-голубом крепдешиновом платье, со значком парашютиста на груди, сидела в президиуме. В большом зале дворца Урицкого собралось много молодежи. За длинным столом президиума —