Медвежья злоба - Валерий Петрович Кузенков Страница 32

– Лежи, милая, лежи, ты и так за сезон намаялась, исхудала, бедная. Ничего, дома отъедимся! – Он нежно погладил лайку, та забила о землю хвостом, вытянулась всем телом и начала чуть прискуливать от навалившегося счастья.

Вертолёта не было уже целую неделю, хотя в госпромхозе чётко назначили дату, когда его и Володьку собирались вывезти из тайги, где они проходили дипломную практику. Ко всему ещё Володька вроде бы серьёзно заболел. Возможно, заработал воспаление лёгких. Так что ждать вертолёта больше не было смысла, надо выходить из тайги самотопом. Вот только дорога предстояла дальняя, а с продуктами напряг. Валерка порылся в кармане бушлата, достал сухарь, сдул с него табачные крошки и протянул собаке:

– На, Векша, подкрепись пока.

Собака захрустела полученным лакомством. Услышав это, Чёрт попытался пролезть мимо хозяина в будку, но Валерка схватил его за шиворот и откинул прочь:

– Куда, Чертяра! Ты и так двойную норму продуктов сожрал. А толку от тебя, как от козла молока.

Кобель зарычал, оскалив белые клыки, но когда хозяин протянул руку к увесистой палке, поджал хвост и отбежал подальше. Валерка подождал, когда Векша догрызла сухарь, ещё раз потрепал её за ушами и пошёл в избу.

– Что там, Валер, вертолета не слышно? – спросил лежавший на нарах в спальном мешке напарник – такой же, как и он, студент-охотовед. Спросил и закашлялся. Сильно, с хрипотой в горле.

– Нет, Володь. Видно, забыл про нас директор. Помнишь, перед нашей заброской он сильно пьяный был. Ну ничего, доберёмся до посёлка, обязательно с ним разберёмся. А пока попей-ка чаю из боярышника! – Валерка наполнил кружку из стоявшего на печке чайника и подал её другу. – Сахара только нет, да и продуктов практически не осталось. Я думаю, ждать больше нельзя. Сколько до посёлка, не помнишь?

– Наверное, километров с восемьдесят будет, – сказал Володька, прихлёбывая чай. – Если в день по двадцать проходить, то за четыре дня доберемся.

– Шустрый ты – по двадцать! Ты же больной.

Дней шесть назад Валерка в последний раз обходил путики. Заночевал в одной из избушек, находившихся на их участке. А вот Володьку, который после обеда тоже решил проверить путики недалеко от базовой избы, застала пурга. Он думал, что управится быстро, часа за два, поэтому одет был по-лёгкому и даже фонарика с собой не взял. Пурга началась, когда он только-только добрался до дальних капканов. Мгновенно стемнело, повалил сильный снег. Володька сообразил сразу повернуть и по накатанной лыжне побежать обратно. Но на полпути лыжня пропала, и ему пришлось то и дело голыми руками нащупывать её впереди себя. До избы он добрался только к полуночи – весь мокрый от пота и снега, с обмороженными руками.

Теперь кожа на руках потрескалась, держалась высокая температура, мучил кашель. Лечиться было нечем. В медицинской аптечке нашли какие-то таблетки без упаковки, но употреблять их не рискнули. А зелёнка и йод против простуды не помогли бы. Хорошо ещё, что в запасе был медвежий жир. Им Валерка натирал другу грудь и руки, давал с чаем внутрь. Володька держался. Но это в избе, а что будет, когда придётся ночевать в лесу у костра? Морозы стояли сильные. И всё же Валерка решился.

– Собираемся – и завтра в путь. – Он достал старенький компас и положил на стол, глядя, как стрелка немного поколебалась и замерла, указывая на север. – Поселок у нас строго на севере, думаю, не промахнёмся. И знаешь, что мы там в первую очередь сделаем?

Володька отрицательно покачал головой.

– В первую очередь зайдём в магазин. Помнишь, какие у продавщицы тёти Груни вкусные булочки продавались и топлёное молоко в железных банках?

– Еще бы! Разве такую вкуснятину забыть можно! Жаль только, мало мы тех булочек с тобой перед охотой съели и молока выпили.

– Ничего, дай срок – наверстаем.

Со сборами Валерка провозился до темноты. Упаковывал добытую пушнину, остатки продуктов, проверял лыжи, нарты и прочее снаряжение. Ужинали глубокой ночью. Долго сидели и пили чай, на этот раз с клюквой, брусникой и шиповником. Последнюю вермишель сварили вместе с несколькими беличьими тушками и отдали собакам, следя, чтобы Чёрт, проглотивший свою долю одним махом, не отнял еду у Векши.

– Ты, консерва хвостатая, получишь у меня когда-нибудь, – погрозил Валерка кобелю кулаком, когда тот бросился облизывать пустую Векшину миску.

Проснулись рано. Володька, одеваясь, пошатывался от высокой температуры и слабости. По традиции присели на дорогу.

– Ладно, как говорится, спасибо этому дому, пойдём к другому, – сказал Валерка.

На улице от свежего воздуха у Володьки закружилась голова, и он прислонился к избе. Собаки, видя хозяев с ружьями на плечах, радостно завиляли хвостами, показывая, что готовы отправиться на охоту. Валерка поймал сначала Чёрта, потом Векшу и впряг их в нарты.

– Идти сможешь? – обратился он к Володьке. Тот кивнул. – Тогда поехали.

Валерка взял ремень-потяг, сунул руки в петли и вместе с собаками потащил нагруженные охотничьим скарбом нарты. Идти было не тяжело. Снега выпало немного, наст держат. По дороге нарваш спелых ягод рябины, Валерка подстрелил сойку. Если бы не состояние Володьки, всё было бы нормально. Но он часто останавливался, садился на нарты и отдыхал. Кашель на морозе усилился. Валерка и собаки ждали, когда он сможет идти дальше.

– Всё, на сегодня хватит! – сказал Валерка часа за два до темноты. – Ты, Володька, отдыхай, а я ночлег приготовлю.

Он разгреб лыжей снег у выворотня, разжёг костёр и начал споро пилить сухие пихтовые безвершинки, готовя брёвна к ночи. Нарубив жердей, изготовил нары, набросал на них и на разгруженные нарты лапника, расстелил спальные мешки.

– Я на нарах перекантуюсь, а ты на нарты ложись – всё от снега повыше будет, а значит, теплее. Эх, из чего бы ужин приготовить? Крупы немного осталось да пара сухарей. Затянули мы с возвращением. Чёртов директор. Придём в посёлок, я ему рёбра пересчитаю! – Валерка посмотрел на друга: – Ты есть сильно хочешь?

– Нет. Сам знаешь, когда болеешь, есть совсем не хочется. – Володька вновь закашлялся.

Валерка бросил в костёр заготовленные брёвна. Пару самых толстых прижал друг к другу, третье, поменьше, положил сверху.

– Нодья готова. Ты сейчас кипяточку попей и ложись. – Открыв крышку чайника, он вместе с клюквой и боярышником стал бросать в него гроздья рябины. Потом достал из рюкзака добытую днём сойку, не ощипывая, наколол её на палку и стал поджаривать над огнём. Минут через пять разорвал обуглившуюся тушку птицы пополам. Одну половинку кинул Чёрту, который схватил её на лету и моментально проглотил.