Иоганн Штраус. История музыки - Ханна Эггхардт Страница 31

ей дельные финансовые советы. Вполне возможно, что Иоганн Штраус уже тогда был знаком с Адель. Вероятно, ему также было известно, что через несколько лет после свадьбы, едва ей исполнился 21 год, она стала вдовой и оказалась одна с двухлетней дочерью Алисой на руках. И Адель, со своей стороны, узнала из переписки со свекром из дома-Оленя новость, что сестра Иоганна Штрауса вскрыла неверность Лили. В противном случае он носил бы «свои рога со смирением и дальше».

Едва Лили съехала из «Игельхайма», как Жан уже воспользовался удобным случаем. Он переговорил с Адель, пригласил ее в театр и без инструмента доказал ей свое искусство «играть на скрипке». Он не хотел бы, чтобы она одна пришла в театр, писал сердцеед, он заберет ее из квартиры, дабы иметь возможность обнять ее на несколько минут раньше. Он будет из Maestoso[107] делать Allegro[108], только бы быстрее прилететь к ней. И когда он 1 ноября уехал в Берлин дирижировать 250-м представлением «Веселой войны», то писал ей: «Ну вот, терзает меня директор: кроме 250-го дирижировать еще двумя представлениями, на что я не соглашаюсь… Если еще пару недель тому назад я искал возможность пребывать здесь, в Берлине, то сейчас должен сознаться, что каждую минуту дальнейшей задержки вычеркиваю, как утраченную для радости: почему? Знаешь ты это? Позволь обнять себя как можно сердечнее твоему Жану».

Вскоре после возвращения Штрауса в Вену Адель вместе с дочерью Алисой переехали на Игельгасе. Ее стоит поблагодарить за то, что в течение последующих лет городской дворец маэстро являлся не только уютным кровом, но и стал популярным общественным центром столицы. Все, имеющее вес и ранг в культурной жизни Вены уходящего XIX столетия, вращалось в доме Штрауса: от Иоганнеса Брамса, Антона Брукнера и до Александра Жирарди, Людвига Безендорфа, Джакомо Пуччини и Франца Яунера.

Биографы Штрауса едины: Адели удалось скрасить последние 16 лет жизни композитора. Она, кстати, подчеркивала, что никогда не имела ни малейшего ощущения, что вышла замуж за старого человека, поскольку тот был наивен, как ребенок. Она понимала его, ценила и уважала его работу. И она оказалась еще более профессиональным импресарио, нежели Этти. Адель целиком вникла в дело Штрауса. И то, что она позже благодаря кажущемуся упорству насаждаемых требований превратилась в «навязчивую вдову» и «Козиму[109] такта три четверти», – об этом мы еще поговорим.

«Ночь в Венеции»

Чем ближе приближался день премьеры Eine Nacht in Venedig («Ночь в Венеции») в Берлине, тем беспокойнее и раздраженнее становился Иоганн Штраус. Он дымил как паровоз, и, вероятно, на почве никотинового отравления у него случались обмороки, он также боролся с тысячами своих фобий. В Берлине Адель с головой ушла в дело: присутствовала на репетициях, вела переговоры с либреттистами и режиссером и 2 октября 1883 года из ложи авансцены вблизи внимательно следила за проходящей рядом премьерой. Появившийся за дирижерским пультом Иоганн Штраус был принят довольно хорошо, но неприятности начались уже во время увертюры из-за опоздавших с ошибочно перепутанными билетами на «правые» с «левыми» пронумерованные места. Эти зрители поднимались с кресел, блуждали между рядами, а новые сидения при откидывании издавали неприятный скрип. Наконец Lagunenwalzer («Вальс лагуны») оказался в центре скандала. В месте текста Nachts sind die Katzen ja grau / Nachts tönt es zärtlich miau («Ночью все киски серы, / Нежное „мяу“ сбирает их в пары») один зритель собезьянничал и повторил: «Miau» (мяу). Это понравилось и другим, и вскоре «мяукал» весь зал. Но этим дело не закончилось: на следующий день пресса тоже терзала текст на куски и упрекала Штрауса, что тот носится с подобной «поэзией».

Анжелика, вторая супруга Иоганна Штрауса-младшего

Иоганн Штраус-младший с третьей супругой Адель

Однако кошачьи стенания недолго терроризировали композитора. Все изменилось. Через неделю, по настоянию издателя Леви, Штраус опять вошел в контакт с Театром ан дер Вин и дирижировал там венской премьерой. Теперь в конфузном месте Жирарди распевал: Ach wie so herrlich zu schaun’ / Sind all die reizende Frau’n («Как приятно любоваться столь обворожительными девушками») – и публика была в восторге. Романтика постановки, лагуна в лунном сиянии, голуби на площади Св. Марка – все это понравилось. Condellied («Песня гондольера») и Taubenchor («Хор голубей») стали сразу же популярными. «Ночь в Венеции» была первой и единственной опереттой Штрауса, чья премьера состоялась не в Вене.

«Цыганский барон»

Адели, новому импресарио, стало ясно, и не в последнюю очередь из-за состоявшихся событий, что Штраусу следует отделиться от Целля и Женэ. И чем быстрее – тем лучше. Во время одного из пребываний в Будапеште она устроила встречу Иоганна Штрауса с «венгерским Бальзаком» – Мором Йокаем. Сколь велика была симпатия между двумя деятелями искусства, показал проект на базе новеллы «Саффи», который Йокай позже послал в Вену. Тот, к сожалению, не устроил ни Штрауса, ни директора Яунера. В конце концов текст был передан для обработки немецко-венгерскому журналисту Игнацу Шницеру, которого недолюбливали из-за его постоянной вредной привычки грызть ногти.

Совместная работа Шницера-Штрауса вскоре оказалась идеальной. Не стало дело и за новым названием – «Цыганский барон».

Вопреки привычке Иоганн Штраус не окунулся в работу. Поджидали неотложные хлопоты: 15 октября 1884 года планировался 40-летний творческий юбилей композитора. Чествования приняли непредвиденные масштабы. Бургомистр Вены наделил юбиляра бюргерским правом, поздравления были получены и от высших кругов, импозантные приветственные адреса пришли от Отто фон Бисмарка, эрцгерцога Иоганна, Джузеппе Верди, Ханса фон Бюлова, Иоганнеса Брамса и Антона Рубинштейна. Театр ан дер Вин затеял праздничное представление с отрывками из всех его оперетт. Билеты разлетелись за несколько недель вперед. На бурные требования публики Штраусу пришлось появиться за дирижерским пультом и дирижировать вальсом «На прекрасном голубом Дунае». На последующем праздничном банкете маэстро вел себя скромно. Он говорил о «милой переоценке его творчества».

И то, что он тогда сильно преуменьшил, всплыло 24 октября 1885 года на премьере «Цыганского барона». Навстречу этому событию Штраус шел тоже с большой опаской и нервозностью. И не только он. Многие относились к этому сочинению скептически, как показал вечер накануне премьеры. Директор Яунер с апреля 1884 года стал директором Театра ан дер Вин, после того как Штайнер и Лили получили солидные отступные суммы и выбыли из дирекции. Так вот, указанный вечер, кстати, накануне 60-й годовщины со дня рождения Штрауса, образовал