Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд Страница 31

доставивший м-ра Кашмена (о котором столько уже говорилось), а с ним 35 человек, желавших остаться в поселении; что немало всех обрадовало. Да и те, сойдя на берег и увидя общее благополучие и достаток в каждом доме, порадовались не менее. Ибо были то в большинстве своем люди молодые, а многие столь беспечны, что было им безразлично, куда и зачем плыть, пока не прибыли к Мысу Код, где увидели голое и безлюдное место. Тут они задумались, как им быть, предполагая, что поселенцы умерли или перебиты индейцами. Стали совещаться (услышав, что говорят меж собой моряки), не снять ли паруса с рей, чтобы корабль не ушел, а их не покинул. Капитан, однако, был к ним добр и сказал, что если и случилась с поселением беда, то у него достанет припасов, чтобы добраться до Виргинии; а покуда есть кусок у него, то и с ними поделится; это их успокоило. Итак, все они высадились; но не было у них провизии[34], даже сухарей; не было постелей, а в каютах лишь кое-какое тряпье; ни горшка, ни сковороды, чтобы сготовить пищу; мало было и одежды, ибо многие, уезжая из Плимута, расстались с сюртуками и плащами. На корабле нашлась, впрочем, подержанная одежда, из которой им и выдали. Поселенцы обрадовались подкреплению, хотя нашли, что многим из прибывших хорошо бы быть более степенными, а всем им — получше снарядиться. Но тут уж делать было нечего.

С тем же кораблем м-р Уэстон прислал м-ру Карверу, губернатору, которого не было уже в живых, пространное письмо, полное жалоб и укоров насчет событий в Саутгемптоне; а также в том, что надолго задержали корабль, а вернули не загрузив и пр.; это я ради краткости опускаю. А вот остальное.

Часть письма м-ра Уэстона:

Я не решился сообщить пайщикам об изменении условий, прежде с вами заключенных, и хорошо сделал, ибо убежден, что если бы знали они все, что известно мне, то не дали бы и полпенни на снаряжение этого корабля, А что вы отослали назад первый, не загрузив его, вызвало удивление и справедливое неудовольствие. Знаю, что причиной была ваша слабость, но думаю, более слабость разума, нежели рук. За одну четверть времени, что потратили вы на рассуждения, пререкания и совещания, было бы сделано куда больше, но это дело прошлое и т. д. Если намерены вы честно соблюдать условия, нами заключенные, благоволите переписать их начисто и поставить подписи ваших главных. А также отчитайтесь возможно точнее, как израсходованы наши деньги. Тогда смогу я удовольствовать пайщиков, а сейчас вынужден отделываться обещаниями. И знайте, что все дело зависит от того, как загрузите вы этот корабль, а если хорошо, так, чтобы мог я вернуть большие деньги, какие затратил на первый и должен тратить на этот, то обещаю, что никогда дело не брошу, хотя бы отступились все другие пайщики.

Мы исхлопотали вам хартию{38}, лучшую, какую смогли; она лучше вашей прежней, ибо менее вас ограничивает. Обо всем прочем, достойном упоминания, справьтесь у м-ра Кашмена. И прошу тотчас написать к м-ру Робинсону, чтобы ехал к вам. Да благословит вас бог в этой жизни и будущей.

Остаюсь

любящий друг ваш

Т. Уэстон.

Лондон, июля 6-го, 1621.

Этот корабль (называвшийся «Форчюн») быстро отправлен был обратно с полным грузом хорошей бочарной клепки и 2-мя бочками бобровых и выдровых шкур, выменянных на разные мелочи, которые поселенцы привезли с собой, ибо ничего более для торга у них не было, и никто из них в глаза не видел бобровой шкуры, пока не прибыли сюда и не показал ее Скуанто. Груз оценен был примерно в 500 фунтов. С тем же кораблем вернулся и м-р Кашмен, как было ему указано м-ром Уэстоном и другими, желавшими получить более точные сведения. Ни он, ни поселенцы не сомневались, что вскоре получат они свежие припасы; особенно потому, что, поддавшись на уговоры м-ра Кашмена и получив письма из Лейдена, где указывали им это сделать, приняли упомянутые условия и под ними подписались. Но вышло иначе; хотя м-р Уэстон в письме своем обещался (как показано выше), что не выйдет из дела, даже если выйдут все остальные, и останется нам верен, лишь бы согласились мы на условия и прислали корабль с товаром; а м-р Кашмен, слышавший перед отъездом такие заверения из собственных его уст, также был в том уверен. Но все оказалось пустыми словами, а Уэстон — первым и единственным человеком, который от нас отступился, и еще прежде, чем узнал о возвращении корабля и о том, что нами сделано (такова тщета надежд, возлагаемых на людей). Но об этом в свое время будет еще сказано.

Ответ на письмо к м-ру Карверу послан был губернатором; здесь привожу я из него то, что относится к делу:

Сэр! Пространное письмо ваше к м-ру Карверу от 6 июля 1621, полученное мною 10 ноября, содержит (кроме оправданий для вас самих) много тяжких обвинений ему и всем нам. Что до него, то он скончался и упокоился во господе от всех хлопот и треволнений, какие нам еще предстоят. Он в оправданиях не нуждается; ибо труды его и заботы об общем благе, вашем и нашем, столь были велики, что подточили его силы и (как полагают) сократили его дни; и эту потерю не устанем мы оплакивать. Признаю, что на предприятие наше понесли вы большие расходы и можете понести немало убытку; но такие утраты, как жизнь его и многих других честных и трудолюбивых людей, никакими деньгами не оценить. Первые можно надеяться наверстать, но последние невозместимы. Не стану долее повторять эти истины и подойду ближе к делу. Вы вините нас в том, что надолго задержали здесь корабль, а затем отправили его порожняком. 5 недель стоял он у Мыса Код, пока мы, едва передвигая ноги (после долгого плавания) и многие преодолевая трудности, искали среди зимнего ненастья место для жилья. В ту же непогоду пришлось и сооружать укрытие для себя и имущества; а что сил своих мы при этом не жалели, о том поныне свидетельствуют наши натруженные руки и ноги. Но тут господь посетил нас бедствием, и столько было больных и ежедневно умиравших, что живые едва успевали хоронить мертвецов, а здоровые ходить за больными. Столь суровое осуждение за то, что не нагрузили корабль, кровно нас оскорбляет и весьма удручает. Вам известно, пишете вы, что мы станем оправдываться слабостью