Дальневосточный заговор - А. Светланин Страница 30

Было также известно, что Блюхер презирает Мехлиса и однажды, в присутствии своих адъютантов и нескольких штабных командиров, назвал последнего «выскочкой» и «полководцем от газетной сплетни». (Как известно, Мехлис, до назначения его в 1937 году, после самоубийства Гамарника, на пост начальника ПУРККА и зам. наркома обороны, был редактором «Правды»). Мехлис в ответ ненавидел Блюхера.

Правда, известно было еще и нечто другое, а именно, что Сталин весьма расположен к Блюхеру и верит ему (поскольку Сталин вообще может кому-либо верить). Сталин в своем большевистском сердце выделял «цельного» Блюхера среди советских полководцев, которых считал «перевертнями» (Егоров, Тухачевский), «ограниченными военспецами» (Корк, Уборевич) и даже «буржуазными декадентами» (Эйдеман). Должно быть, Сталину все-таки импонировало, что Блюхер - из рабочих. (Отец Блюхера был рабочий Мытыщинского завода под Москвой). Блюхер был самый вероятный кандидат на пост руководителя вооруженных сил, после Ворошилова, потому что его «данные» не препятствовали его вхождению в ложу ортодоксов, то-есть в Политбюро. Единственное, что Блюхеру может быть портило - это то, что легендарный маршал пил, более или менее открыто...

Следовательно, интриганы Ворошилов и Мехлис должны были выставить какие-то особо важные соображения, чтобы склонить Сталина и Политбюро - в самом конце чистки и накануне столкновения с Японией - к шагу, означающему недоверие Блюхеру.

Этими особо важными соображениями были указания на то, что прошедшие в апреле и в первой половине мая партийные конференции Дальневосточного фронта (дивизионные и фронтовая) обнаружили «болото семейственности и круговой поруки» и что можно подозревать, что в этом болоте продолжает произрастать чертополох заговора. Блюхер, мол, ведет опасную игру, прикрываясь благочестивыми фразами о сохранении боеспособности войск. Эта боеспособность может выйти нам боком, когда начнутся военные действия...

В самом деле, партийные конференции на Дальнем Востоке прошли очень гладко, без сногсшибательных разоблачений, и даже явные ставленники Гамарника, как некоторые комиссары соединений, не были отданы на съедение. И хотя Блюхер в речи на фронтовой конференции много и с ожесточением говорил о «банде Сангурского», для наблюдателя из центра не осталось незамеченным, что маршал предпочитает проявлять свою бдительность к мертвым, а не к живым двурушникам.

Мандат Мехлису был подписан, ...Сталин, однако, будто бы сказал, что этим вопрос о самом Блюхере еще не предрешен.

ПРИЕЗД МЕХЛИСА

Новоявленный армейский комиссар 1 ранга Лев Мехлис приехал в Хабаровск в конце мая 1938 года, специальным поездом, в сопровождении не менее ста сотрудников и состоящих в резерве ПУРККА комиссаров и политработников.

Это были в большинстве новые люди, отобранные за год чистки из «низов». Среди «резервистов» Мехлиса я узнал одного знакомого, молодого человека, который полтора года назад был только политруком роты. Теперь он имел чин батальонного комиссара и предназначался - как это обнаружилось скоро - на должность начальника одного из отделов политуправления фронта! Полгода он провел в Москве, занимаясь на ускоренных курсах старшего политсостава. Мы с ним поговорили немного наедине, и он очень опасался, что его увидят со мной: им советовали ни в какие частные общения с обреченными дальневосточниками не вступать и знакомых не узнавать. Он мне сказал, что никого решительно не интересует, кто тут (то-есть у нас на Дальнем Востоке) виноват и кто прав.

- Все будет обновлено. Тут будет устроен кордебалет, - сказал он на своем жаргоне. - Ты, конечно, не думаешь, что нас сюда тащили за десять тысяч километров киселя хлебать? - весело осведомился он, видимо, еще не будучи уверен в сообразительности своего собеседника.

Все-таки он был чересчур болтлив. Сообразить было вовсе не трудно, что орава приехала как раз на «кисель»: все они уже были расписаны по местам у «блюда власти» и ждали только сигнала, чтобы кинуться и отнять ложки у своих предшественников...

Я все-таки остаюсь признательным этому совсем не скверному парню: он мне посоветовал, куда бежать (в прямом смысле) от преследования.

Одновременно с Мехлисом в Хабаровск прибыл зам. наркомвнудела комкор Фриновский. Этот Фриновский являлся шефом всех особых отделов НКВД в Красной армии и поэтому имел воинский чин комкора. Он был заместителем Ежова по армии и флоту. Фриновский, как и Мехлис, приехал в сопровождении многочисленного штата сотрудников и привез с собой нового начальника краевого управления НКВД комиссара госбезопасности 3 ранга Люшкова. Это указывало на характер предстоящей расправы над дальневосточниками.

Блюхер не выехал на вокзал встречать Мехлиса, что, конечно, не ускользнуло от внимания наблюдателей: Гамарника Блюхер всегда встречал... В свою очередь Мехлис, явно желая подчеркнуть особый характер миссии и свою независимость от «царя Сибири», не остановился в штабе фронта, а остался в салон-вагоне, поставленном в тупик на станции Хабаровск. Он превратил этот вагон в штаб-квартиру кампании по чистке, а впоследствии и в, параллельную с блюхеровской, главную квартиру по руководству боевыми действиями на озере Хасан... Мехлис приказал включить его салон-вагон в телефонную сеть Дальневосточного фронта.

Самым первым шагом Мехлиса, сделанным тотчас же по его приезде в Хабаровск, было устранение начальника политуправления фронта дивизионного комиссара Кропачева. Кропачев был прислан на Дальний Восток на место ликвидированного заговорщика Аронштама и, следовательно, руководил политуправлением ровно год. Я не знаю, кто он и откуда всплыл. Это была весьма серая фигура - типичная партпосредственность.

Мехлис, вероятнее всего, просто пожертвовал им, желая таким Образом символически изобразить неблагополучие в партийной организации Дальневосточного фронта и обосновать начинавшийся разгром.

Вместо Кропачева[12] был поставлен дивизионный комиссар из свиты Мехлиса. К сожалению, я безнадежно забыл его фамилию. Говорили про него, что он из преподавателей Военно-политической академии имени Ленина. Это был человек с лысым черепом и пронзительными, черными глазами. Он почему-то носил кавалерийские петлицы. Его заместителем был назначен полковой комиссар Погодин - тоже из Мехлисовского «багажного вагона». Очень свирепый бригадный комиссар - тонкий, как жердь, всегда ходивший, несмотря на летнюю жару, в кожаном пальто, - был назначен на должность комиссара штаба. Руководство всей военной печатью фронта, которой был дан немедленно приказ начать улюлюканье и травлю, взял в свои руки приехавший с Мехлисом начальник отдела печати ПУРККА полковой комиссар Баев.

«ЧЕРНАЯ СОТНЯ» ОРУДУЕТ

«Черная сотня» (так была прозвана дальневосточниками привезенная Мехлисом орава) обосновалась в штабе фронта, отправилась в дивизии, полки, партийные