Омский альманах. Книга первая - Сергей Петрович Федотов Страница 3

Марья Мартыновна — так звали хозяйку — не раз спасала своего сына под лестницей черного хода, привязывая его на ремни. Там было так темно и сыро, что жандармы, потыкав по полу шашками, неизменно ничего не находили. А сын висел на ремнях под лестницей у перил второго этажа. Мать гордилась своей выдумкой, и хитрость ее пригодилась и на сей раз. Когда ворвались гайдамаки, они снова ничего не нашли: Дмитрий, теряя временами сознание, висел под лестницей.

На другой день женщин вызвали в контрразведку. После издевательского допроса женщин заточили в тюрьму. Но и этот метод устрашения не подействовал. Женщины не сказали, где находится большевик Дмитрий Лемзин. Их выпустили через два дня.

Дмитрий выздоравливал медленно. Его спасали в дровянике, боясь внезапных налетов на квартиру. Дровяник был изолированным, дальним и тихим местом во дворе большого дома. Проводя ночи у изголовья мужа, Анна Храмова думала о его спасении. В этом она видела свой священный долг. Дмитрий, честный, прямой, волевой человек, был для нее и учителем и другом. Он учил ее жизни.

Судьбы их были очень похожими. Она — учительница, дочь ломового извозчика, он — рабочий, большевик, сын пастуха. Он был таким же пролетарием, как и она. Они быстро сдружились.

Пути, как и жизни их, были одинаковы. Дмитрий глядел вперед: он мечтал об освобождении народа, о революции, которая сметет капиталистические порядки, о том, что восторжествует родная власть. Он часто вдохновенно говорил об этом и Анна верила ему, шла за ним. Они вместе читали Ленина, он многое им рассказывал, Пламенные чувства революционерки, чувства, подкрепленные знаниями, правдой жизни и верой в победу, клокотали в ней. И эти чувства теперь проверялись и закалялись с борьбе.

В темном дровянике, у изголовья мужа, вспоминала Анна Храмова прошедшее. Вспыхивали в памяти яркие мгновенья. Первое знакомство. Любовь. А до этого — девичество, трудная пора, побежденная упрямством и волей к жизни.

В семье было девять человек, она одна пошла „в люди“. С десяти лет начала батрачить: от зари до зари она работала на табачных плантациях помещика за одиннадцать копеек в день. Отец упросил принять ее в епархиальное училище. Затем два года она училась в Киеве на педагогических курсах, жила на пятачок в день. Летом она работала то уборщицей, то прачкой, то, наконец, машинисткой у нотариуса.

Горестно прошли детство и юность. И только впереди открывалось будущее, светлое и радостное, с горизонтами чистыми и широкими. Она много думала о своем будущем и порой засыпала в мечтах.

Дмитрий поправлялся. Боязнь за его жизнь прошла: он остался жить. Но внешние опасности все усиливались: вокруг свирепствовали петлюровцы. И вот тогда Анна, посоветовавшись со старушкой, решилась на рискованный и трудный шаг. Она купила большую бельевую корзину и, запрятав в нее мужа, поехала на маленькую станцию.

Так оказались они на пустыре.

3

Они поехали в Сибирь.

Дмитрий был сибиряком. В селе Покровке, под Ишимом, жила на тучных землях вся семья Лемзиных. Оправившись от ранений на маленькой станции, Дмитрий посоветовался с большевистским центром и получил путевку в Сибирь.

Дальняя дорога, бесконечные просторы. Теплушечные составы плелись медленно, осторожно. Страна, огромная страна расстилалась перед ними. От края до края — она была вся в движении. Газеты приносили вести о вражеских нашествиях — с севера подходили англичане, немцы лезли в Донбасс, с юга подступал Деникин. Народ двигался к фронтам, всюду шла ожесточенная борьба.

В теплушку просачивались тревожные вести о Сибири: туда пробрались эшелоны чехословаков.

Возвращение сына было торжественным. Родня радостно встретила Дмитрия и его жену. Анна Храмова сразу же пошла в школу. Школа была на замке: оказывается, после прихода советской власти старая учительница, дочь помещика, бросила школу и убежала. Храмова созвала детей, открыла классы. Снова началось ученье. Незаметно, но весьма быстро установилась та непосредственная и сердечная дружба учительницы с детьми, которой всегда гордилась Храмова. В этой дружбе она видела успех своей работы.

Но спокойствие продолжалось недолго.

В Сибири объявил себя диктатором, чуть ли не монархом, незадачливый адмирал Колчак. Началась всеобщая мобилизация. Вскоре она докатилась до ишимских деревень. Был мобилизован и Дмитрий.

— Я скоро вернусь, — сказал он жене на прощанье. — Конечно, в своих я стрелять не буду и другим не дам.

Большевик уходил в тыл к врагу. Анна Храмова, обняв его, вытерла слезы и смирилась с неизбежностью, Она стала ждать его.

…Через три месяца, за воротами своего дома, она вдруг увидела небритого, похудевшего солдата с землистым цветом лица. Она чуть не вскрикнула от неожиданности, но он остановил ее, схватив за руку. Это был он, Дмитрий.

Лемзин с 32-мя товарищами убежал из колчаковской армии. Он создал в тылу врага партизанский отряд. Партизаны поселились в десяти километрах от Покровки, на глухом и безлюдном Таволжанском острове.

Анна Храмова была безмерно счастлива. Она гордилась своим боевым другом, смелым большевиком. Долго длилась их беседа. Дмитрий тайком ушел ночью из деревни.

И вскоре по всей округе разнеслась весть о легендарных партизанах, то тут, то там налетающих на колчаковские обозы. Имен партизан не знал никто. Анна Храмова, еле сдерживая улыбку, слушала шумные бабьи разговоры о таинственных дезертирах.

Она вскоре стала связным у партизан. Она возила им табак, продукты и, самое главное, что больше всего их интересовало, — газеты, освещавшие успехи красных войск на Урале. Читая скупые телеграммы, партизаны представляли картину фронта, нетерпеливо ожидая подхода красных частей в Сибирь.

Боевая подруга большевика тайком доставала у местного старшины копии военных приказов начальника Ишимского уезда, собирала сведения о расположении колчаковских отрядов и движении обозов и переправляла эти сведения на остров.

В темные ночи, переодевшись в мужской костюм, Анна Храмова скакала на лошади к Таволжанскому острову. На заре она свистела с берега, качала березой в условленном месте. И, заметив сигналы, партизанский патруль плыл к ней на лодке.

Хороши были встречи у костра, разговоры в шалаше. Дружен и весел был партизанский лагерь и учительница была всеобщей любимицей.

Но в окрестностях уже шарили шпионы. Колчаковский карательный отряд нащупывал следы партизан. Точная осведомленность партизан неприятно поражала колчаковских офицеров. Они упорно искали тех, кто так точно осведомлял партизан. Никто не подозревал молоденькую симпатичную учительницу, пока не натолкнулась она на предателя.

Как-то утром встретил ее покровский кулак Клим Колтунов. Он поглядел на нее и спросил:

— Почему ты в штанах?

Она сначала смутилась, но потом бойко ответила:

— Чтоб не трогали. Нынче ведь каждый норовит бабу обидеть.