Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов Страница 3

гибнут. Так было, так будет… И Толстой, а вслед за ним и Сергей Бондарчук, следуя Толстому, показали эту, историей не раз подтвержденную правду, — надо только, чтобы честные люди объединились против людей порочных. Тогда победа является весомой, превращаясь в историческое событие. Для народа такие победы и составляли золотые страницы его воинской славы. Гений же Толстого оставил знаменательные слова на страницах романа: «И благо тому народу, который не как французы в 1813 году, отсалютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передает ее великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменится презрением и жалостью…» Ах, до чего же любил, понимал и знал свой народ Лев Толстой! Можно только посочувствовать некоторым современным романистам, что именно этого понимания не хватает у них в тех случаях, когда они описывают последнюю по счету нашу войну, из которой мы вышли мужественными победителями. И как тут отказать себе в соблазне еще раз вспомнить Толстого. «…Несмотря на то, что высшим по положению русским людям казалось почему-то стыдным драться дубиной… — дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величественною силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупою простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов…»

Вот так и написал граф — «гвоздила»!

Трудная задача стояла перед Борисом Захавой, которому была поручена роль фельдмаршала Кутузова! Не ограничиться только портретным сходством, не воспользоваться многократно повторяемыми легендами и версиями о «дремлющем» полководце, а раскрыть главное в его характере — понимание великой ответственности перед родиной.

И когда мы видим Кутузова не очень уклюже сидящим на коне, но именно на коне, скачущим вдоль рядов солдат, с которыми вышел он победителем в Отечественной войне 1812 года, можно сказать, что Захава воплотил толстовское понимание сущности кутузовского военного и человеческого гения — цельного, отвергающего любые компромиссы, которые предлагал ему Наполеон… Именно эта сила убежденности в своей правоте дает Кутузову возможность воскликнуть: «Я был бы проклят, если бы на меня смотрели, как на первого зачинщика какой бы то ни было сделки: такова воля нашего народа!»

Правота своего дела — вот что главное. И меркнет Наполеон в своей треуголке и сюртучке, затерянный в Московском Кремле, озаренном багровым заревом пожаров, и невольно вспоминаются слова, сказанные Толстым. «И не на один только этот час и день были помрачены ум и совесть этого человека, тяжелее всех других участников этого дела носившего на себе всю тяжесть совершившегося; но и никогда до конца жизни своей не мог понимать он ни добра, ни красоты, ни истины, ни значения своих поступков, которые были слишком противоположны добру и правде, слишком далеки от всего человеческого, для того чтобы он мог понимать их значение. Он не мог отречься от своих поступков, восхваляемых половиной света, и потому должен был отречься от правды и добра и всего человеческого…» Вот так — отречься. Ибо другого выхода не было. Не было у Наполеона. Не было у других, кто стал на гибельную стезю ради корыстных, нечеловеческих целей. Не будет и у третьих, кто попирает добро и человечность. Наполеоновская треуголка никого еще не спасала от гибели.

Эти мысли — возможно, и не очень новые — возникают после просмотра фильма «Война и мир». Объемность, глубина образов, кажущаяся неторопливость действия, любовь и преданность родной земле, следование толстовскому восприятию исторических событий, философское раздумье о дорогом нам прошлом, всесторонняя разработка характеров героев, подлинная художественность, да и многое, многое другое делают киноэпопею «Война и мир» крупнейшим явлением нашей отечественной кинематографии. В этом огромная заслуга Сергея Бондарчука, осуществившего воистину подвижнический труд. Здесь же хочется сказать и самые добрые слова о создании им обаятельнейшего толстовского образа Пьера Безухова, вечного правдолюбца, удивительно чистого и бесконечно честного человека. Его «хождение по мукам», его становление — от первых моментов растерянности в «свете» до своего особого, человеческого подвига русского человека — раскрыто Бондарчуком мягко и последовательно. Пьер Безухов — в центре киноповествования, и многие события словно бы видятся его глазами… А глаза его широко видят мир, как бы соединяя выдающийся талант режиссера и актера, и соединение этих двух начал доставляет истинное наслаждение зрителям.

И еще об одном думается после просмотра фильма «Война и мир». О его патриотизме, о верности земле русской и своему народу. Здесь все так, как и у Толстого: предельно глубоко, без крика, по существу с ясной позицией художника, любящего свой народ и его историю, хранящего эту историю в сокровенных тайниках своего сердца.

1967

ШОЛОХОВСКОЕ

ЭПОПЕЯ НАРОДНОЙ ЖИЗНИ

Прошло около трех десятилетий с тех пор, как появилась первая книга «Тихого Дона». Срок достаточно большой и вместе с тем малый для того, чтобы с такой всепокоряющей силой завоевать миллионы читателей во всем мире.

Русская литература, ее лучшие книги никогда не оставались достоянием только русского народа. Они расходились по всему свету, властно завоевывая сердца и души миллионов людей.

За годы Советской власти многие книги советских писателей стали всемирно известными. Но, пожалуй, ни одна из них не приобрела такой любви и не принесла такой популярности автору, как эпопея Михаила Шолохова «Тихий Дон».

И в маленьком индийском городе Амбале, и на японском острове Сикоку, и в далекой Австралии, и в обдутой насквозь атлантическими ветрами Исландии мне приходилось слышать самые восторженные слова о «Тихом Доне» и отвечать собеседникам на вопросы о том, где живет Михаил Шолохов и что он в настоящее время пишет… И всюду это было не простое любопытство к писателю, блеснувшему на литературном небосклоне оригинальной по форме книгой или оригинально-странными высказываниями о жизни, а горячий интерес народа к народу, человека к человеку.

Но, видно, так уж принято, что даже самые большие таланты нелегко входят в литературу: цепляются за них всякие ракушки и чертополохи, стараясь помешать их движению вперед. Нелегок был путь и Михаила Шолохова. Но теперь это уже все позади, а шолоховское широкое полотно народной жизни, которое с полным правом можно поставить рядом с «Войной и миром», захватило и околдовало и тех, кто сегодня оглядывает свой жизненный путь и путь своего народа, и тех, кто только вступает в жизнь, будучи рожденным уже после событий, описанных в