Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков Страница 3

него почти ни разу не пришлось. Ружье мешало ему общению с животными, потому служило лишь страховкой. Умение избегать конфликтов, договариваться даже с медведем, свидетельствовало о силе и смелости характера писателя. Это был идеальный таежный следопыт и охотник, опытный и неустрашимый. Ему не надо было идти с рогатиной в одиночку на медведя, достаточно расположить зверя добротой, лаской и угощением.

Только настоящий натуралист может заметить в лесу заросший ручеек, понять, почему рябчик перед наступлением ненастной погоды издает громкие и своеобразные звуки «рю-ри-ли». А после наблюдений написать: «Ручеек долго крутился среди кустов и наконец почти терялся в болоте. Это болото слыло топким и страшным. Шест легко протыкал жидкий мох и глубоко уходил куда-то дальше вниз». Добиться такого единения с природой, понимания её законов, какого смог Онегов в сезон его жизни в избушке у озера, удается немногим, даже очень немногим. Наверное, не зря таких писателей называют людьми без кожи, с особой, болезненной чувствительностью. Они не только больше других видят, но и больше переживают, страдают. У них есть совестливое понимание своего долга перед природой, ведь она осуществила посвящение их в писатели, и не в обычных писателей, а в крупных, глубоко почитаемых в обществе. Не позови лес Онегова, не вышло бы из него того писателя, который стал равен Пришвину с Паустовским, и книги которого вчера сходу раскупали во всех магазинах, а сегодня их даже в букинистических магазинах не найти. Там, в лесу, среди природных тайн и открытий, к Онегову пришло не только чувство долга и благодарности природе, но и ощущение особого предназначения – служения родной земле, лесам, озерам, рекам, животным.

Эти страдания по убиенной человеком природе связаны с постоянной борьбой писателя с браконьерами, с губителями леса, с чиновниками, готовыми засыпать поля ядохимикатами и повернуть реки вспять. Любить природу не значит лишь созерцать её, восхищаться её красотою – её надо защищать. И став писателем-натуралистом благодаря природе, лесу, избушке на озере, он уже не мог предать природу, стал вечным её стражем и защитником. Почему он не выбрал путь сочинения повестей о любви или исторических романов, или детективов? На этот вопрос Онегов дал мне четкое объяснение: «Сегодня народу нужны не выдуманные романы, а рассказы о природе, пробуждающие в человеке чувство земли, чувство природы. Мы гибнем, потому что теряем связь с землей и природой. Я могу сочинить легко сотню романов, сидишь за столом и выдумываешь… А природа не терпит выдумок. Тут нужны и знания, и любовь, и труд!»

Продолжительная, увлекательная, но мало кому понятная жизнь в лесной избушке послужила Онегову благодатным материалом для написания разных книг о природе – «Лоси на скалах», «Здравствуй, Мишка!», «Вода, настоянная на чернике», «В медвежьем краю», «Следы на воде» и многих других. И тут в своих произведениях ему удается органически сочетать проникновенную лирику с острой критикой негуманного отношения к природе. Обретя нравственную прививку служить делу охраны природы, он вступает в общество охраны природы, а затем и в общество охраны памятников истории и культуры. После трибунных выступлений и экологических лекций его выбирают председателем природоведческой комиссии московского отделения Союза писателей СССР. В центральных журналах и газетах то и дело появляются статьи Онегова о создании благоприятных условий для кардинальных перемен в использовании и охране природы, о развитии экологической культуры, о сохранении заповедных лесов. Даже самая важная партийная газета «Правда» публикует 8 января 1985 года статью Анатолия Онегова «У малого озера», в которой обоснованно критикуется безнадзорная хищническая ловля рыбы в карельских озерах и даются позитивные, деловые предложения, как восстановить традиции рыбного промысла. Автор вместе с читателями негодует по поводу судьбы малых водоемов, где намечено тотальное уничтожение «сорной» рыбы: «Неужели и сегодня надо объяснять, что любое грубое вмешательство в жизнь природы, экологический удар к добру не приведет. Что будет с озером, где разом выловлена практически вся рыба?»

Но главная борьба, которую вел Онегов, развернулась на фронте природоведческой литературы, где вместо правдивых книг-исследований тайн природы массово издавалась пустая, бездушная беллетристика, по сути, это были выдуманные истории из жизни животных, с искажением их повадок и нравов, в лучшем случае, это был скучный пересказ других книг. Лженатуралисты старательно делали гонорары-деньги на пустых рассказах о животном мире. И лишь у Онегова в повестях просматривалось поведение животных как в условиях обитания без человека, так и под значительным антропогенным прессом, а птицы и звери жили увлекательной жизнью, имели свои характеры, нравы, повадки. Но чтобы этого добиться, он трудился до изнеможения, как одержимый, днем бродил по лесам, болотам, озерам, наблюдая за их живностью, а ночью писал. Причём достоверно описывал всё, что они ему поведали.

Правда и человечность – вот с чем писатель Онегов шел к людям, рассказывая об их среде обитания – родной земле и доброй природе. И здесь, вспоминая удивительные истории из жизни птиц, зверей, рыб, растений, он всегда исходит из понимания человечности как деятельного созидания. В жизни он потому и поддерживал людей, которые обладали высокой общественной активностью. Для него носителями народной нравственности были не те, кто громче и красивее кричит с трибун и газетных полос, а те, кто живет в ладу со своей совестью, с природой, с отчей землей.

Я гордился тем, что он был моим учителем, что после армии и учебы в университете я восстановил с ним переписку и общение, и мы дружили долгие-долгие годы, и вместе боролись за русскую правду на русской земле. Он мне часто говорил: «Будь всегда вместе с родной землей. Помни, красота – это не столько пейзаж, сколько народное трудолюбие, забота о природе, стремление к справедливости, добру».

В моем архиве лежат две сотни его писем – длинных, сердечных, напутствующих, оптимистичных. Только из них одних можно издать книгу, и они лучше всего расскажут о его честной подвижнической жизни, полной тревог и забот. Но в ней не будет моей душевной любви, благодарности, восхищения и привязанности к этому творцу, философу, патриоту. Можно просто издать книгу о непревзойденном творчестве Анатолия Онегова. И она будет куда интереснее и зажигательнее, чем сотни других, рассказывающих о шумных артистах и бездарных политиках, только без писем в ней не будет хватать самого героя с его признаниями и переживаниями. И мы не узнаем, почему он так яростно отстаивал идеи природоведческой литературы, воспитывающей в обществе рачительное отношение к природе, так как именно в этом обществе до предела обострились противоречия между растущими потребностями и потенциальными возможностями природы. Потому я пишу книгу, куда органично