Дальневосточный заговор - А. Светланин Страница 26

Ежов должен принять на себя «убийство» - должен принести себя в жертву вождю и доктрине. «Ведь вы большевик, а не мелкобуржуазный слюнтяй». Ежов в нервическом припадке, дурачась и издеваясь над Сталиным, заявил, что согласится, если в течении кампании газеты будут ежедневно величать его сталинским наркомом. Сталин, прошипев: «Негодяй» - согласился, сказав, однако, что изымет свою личную охрану и охрану Кремля из ведения Ежова. Ежов, пропев: «Чушь!» - согласился. Осталось, однако, неизвестным, откусывал ли он при этом Сталину нос.

Убийство, масштаб которого было трудно предвидеть даже Сталину, началось... По количеству жертв эта резня едва ли не превзошла гражданскую войну красных и белых. Жертвами разгула кровавого террора (1937-1938 гг.) были как беспартийные, так и члены партии.

Описание этой беспримерной резни, Содома и Гоморры коммунистической партии, ужаса, обуявшего все классы страны, не раз давалось в зарубежной печати. Я, поэтому, здесь ограничусь лишь указанием на чудовищную нелепицу этой кровавой оргии. Под подозрение были взяты все и все. В самом Центральном Комитете партии происходили грандиозные Облавы и чинился «суд», полностью воспроизводящий сцену расправы Гитлера над Ремом. Политбюро над ЦК превратилось в Политбюро без ЦК: две трети (две трети!) членов высшего партийного органа были схвачены и замурованы в лубянских подвалах. Совнарком не мог собираться на свои заседания, потому что в нем остались только Молотов, Ворошилов, Микоян, Ежов и Литвинов: другие 18 наркомов сидели за железным засовом Ежова. Страна не успевала поражаться:

- Подумать! Рудзутак... Чубарь... Коссиор... Эйхе... Постышев. Члены Политбюро!

- Наркомы-то летят! Пахомов... Гилинский... Шумяцкий... Анцелович... Михаил Каганович (да, да, брат Лазаря, того самого!)... Любимов... Яковлев... Рухимович... Халепский... Бубнов... Сулимов.. Лебедь... Да кто же назначил этих врагов народа, как не сам Сталин!

- Не поверите? Маршала Егорова взяли! Трех его заместителей по Генеральному Штабу - Петина, Меженинова, Седякина - на Лубянку увезли! Начальника морских сил Орлова, начальника авиации Алксниса упекли. Командармов навезено на Лубянку столько, что еще Ворошилова, и можно заседание Реввоенсовета в каземате открывать; Белов, Каширин, Дыбенко, Дубовой, Великанов...

- На Украине страсти какие! Коссиор потянул за собой в полном составе ЦК КП(б)У и Совнарком. Любченко застрелился. Балицкий (да, да, сам наркомвнудел, гроза Украины!) пытался бежать, но был схвачен, Хатаевич, Попов, Чувырин, Шелехес, Шлихтер, Саркисов сели. Всеукраинский староста Григорий Иванович Петровский упрятан...

- А в Белоруссии? Главари республики Голодед, Гикало, Волкович, Горин заметены. Председатель ЦИК Червяков с лестницы в здании НКВД выбросился...

- А в провинции? В областях? Ни одного уже наместника на свободе не осталось. Да чорт их пересчитает. Сказано - ни одно-го. Считайте: Кабаков, Рындин, Разумов, Лаврентьев, Михайлов, Марголин, Седельников, Угаров, Чудов, Криницкий, Румянцев, Струппе, Кодацкий, Филатов, Пивоваров, Ларин, Иванов курский, Иванов, амурский, Иванов украинский, Кравцов, Марчук, Рябинин... Нечего зря считать: все! Все до одного!

- Бедлам! Кровавый бедлам!..

И действительно, происходило сумасшествие в неслыханном масштабе. Фиговый листок законности был отброшен, людей забирали, даже не составляя протокола. Людей арестовывали в служебных кабинетах, выхватывали из постелей, настигали на улицах, в поездах, на курортах.

Неизменным требованием центра к партийным организациям было: дать в обязательном порядке безграничное число жертв на огонь очищения партии от скверны. Таким образом, речь шла не о разоблачении и поимке конкретных двурушников, буде таковые окажутся, а о выполнении принудительной разверстки, размеры которой не указывались, но определялись жутким словом: безгранично. Следовательно, речь шла о сплошном погроме партии...

Центральным Комитетом была разработана и преподана местным комитетам специальная форма еженедельных телеграфных донесений о ходе работы по выкорчевыванию двурушников - нечто вроде наркомземовской сводки прополки сорняков. Ни одна партийная ячейка (хотя бы в ней было только три человека), ни один комитет партии не смели уклониться от продиктованной им сверху обязанности кровавой поставки. Небдительные ячейки, то есть те, которые подозрительно долго рылись и не находили у себя достаточного количества двурушников, врагов народа, или не поставляли последних на расправу НКВД систематически, признавались гнездами семейственности и круговой поруки, перетряхивались представителями вышестоящих комитетов и нередко распускались. Точно также начальник отдела НКВД в каком-нибудь районе, который пожелал бы обрадовать центр донесением, что на вверенной ему территории врагов народа недостает, немедленно снимался с поста, как доказанный тухачевец, и велся на расправу к его воспреемнику.

Враги должны быть, не могут не быть! - этот цинизм говорился партии официально ее Центральным Комитетом. И это, конечно, без труда расшифровывалось в том единственном смысле, в каком оно только может пониматься и в каком, без сомнения, если отбросить условность терминологии, говорили сам Сталин и фактически уже несуществующий ЦК: раз есть колхозное рабство, есть закрепощение фабрикой рабочего, миллионные концлагери, внесудебная расправа НКВД, нищета и бесправие масс, диктатура над страной, над партией и над ЦК, сам беспримерный и чудовищный факт ежовщины и, наконец, раз сидит в Кремле Сталин - враги должны быть, не могут не быть. Все враги!

Тем не менее, партийные организации были доведены до крайней степени отчаяния и даже паники: кого вылавливать и по каким признакам? И не находя другого выхода, партийные организации чуть ли не по жребию приносили своих членов на заклание с фаталистической покорностью судьбе: сегодня - вы, а завтра - мы... Таким образом, больше одной четвертой части тогдашнего состава партии было уничтожено.

Наблюдая эту кровавую кашу, было чрезвычайно трудно понять, что в сущности происходит. Только позднее стало возможно уяснить причину сталинского сумасшествия, превратившего «чистку от двурушников» в сплошной погром виновных и правых, под девизом: хватай любого - ошибки не будет!

Причина эта была в реальности заговора, в ужаснувшей Сталина реальности заговорщицкого плана. Схватив Тухачевского и немногих приверженных ему генералов, Сталин никак не мог быть уверен в том, что организация заговорщиков обезврежена и что взрыва уже не последует. В 1881 году главарь Желябов был схвачен. ..Но через короткое время взрыв на Екатерининском канале раздался...

Застрелившийся Гамарник унес с собой тайну разветвленной организации: он был главным лицом заговорщицкого Центра по сношениям. По крайней мере, Сталину могло чудиться, что заговорщицкая гидра многоглава: разоблачение определеннейших конспираторов в провинции Шеболдаева, Крутова терзало воображение диктатора картиной подьшающихся восстаний...

Отсюда безумная оргия чистки, казавшаяся геркулесовыми столпами нелепости.

Конец чистки был вполне в стиле усвоенной диктатором стратегии. В начале 1938 года, когда во всем населении обнаружились опасные симптомы выхода из повиновения, ожидания скорого развала и наступления анархии (в партии все чаще раздавалось: «Кому верить?»), Сталин решил дать отбой