Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато Страница 25

Еще больше отягощало ее положение то, что в те дни Генрих вновь стал посещать ее покои по ночам. Вероятно, королевские юристы советовали ему сохранять внешнее приличие. Они больше не делили супружеское ложе, но часто ужинали вместе и вели долгие беседы, как супруги, прожившие в браке 20 лет. Эти неожиданные и приятные вечера пробудили в Екатерине надежду, что она еще может вернуть своего мужа.

После прибытия Кампеджио в Лондон по поручению папы римского прошло восемь месяцев, и Генрих больше не желал ждать. Он узнал, что его супруга поддерживает прямую связь с Климентом, и, опасаясь, что Екатерине удастся добиться переноса дела в Рим, стал настаивать на скорейшем начале судебного процесса в Англии. В результате заседание было назначено на 21 июня 1529 года. Несмотря на все усилия посла Мендосы, стремившегося отложить разбирательство, для королевы это стало облегчением. После месяцев мучительного ожидания и невыносимого напряжения она наконец получит возможность защититься и быть услышанной.

Судебное заседание должно было состояться в большом зале Брайдуелл-Блэкфриарса[9] и вызвало огромный интерес по всей Англии. Это было небывалое событие: король и королева вызывались для дачи показаний перед судом, который возглавляли два кардинала – Уолси и Кампеджио, представлявший папу римского. Зал был переполнен, ведь предстояло зрелище, какого Англия еще не видела.

Екатерина предстала перед судом в траурной одежде, желая подчеркнуть свою скорбь с того самого дня, как ее супруг сообщил ей о намерении аннулировать брак. Она вошла в зал, окруженная четырьмя епископами, своими советниками и свитой из придворных дам. Заняв отведенное ей место, королева почувствовала утешение, увидев, как простой народ встречал ее с явным сочувствием и уважением.

Первым взял слово король Генрих. Обратившись к кардиналам, он повторил, что по-прежнему любит свою жену, но был вынужден принять это решение, поскольку совершил грех, женившись на вдове своего брата. Затем настал черед Екатерины. Она встала с достоинством и в молчании подошла к своему супругу, сидевшему в позолоченном кресле. Неожиданно она опустилась перед ним на колени, вызвав шепот удивления по всему залу – такой акт смирения был абсолютно беспрецедентным. Не поднимаясь с колен, она начала речь, которая вошла в историю как образец драматичности и совершенства. Вот что она сказала: «Государь, молю вас – ради всей любви, что была между нами, и ради любви Божией – пусть со мной поступят по справедливости. Проявите ко мне хоть немного сострадания, ибо я – бедная женщина и иностранка, рожденная вне ваших владений. Здесь у меня нет надежных друзей, и тем более – беспристрастного совета. Государь, чем я вас оскорбила? Что сделала, чтобы вы лишили меня своей милости и дружбы? Я была искренней, покорной и послушной супругой, всегда следовала вашей воле и желанию. Мне всегда было приятно все, что приносило вам радость. Я никогда не протестовала словами или жестами, не показывала неудовольствия… На протяжении двадцати лет и более я оставалась вам верной женой и родила вам нескольких детей, хотя, по воле Божией, Он забрал их из этого мира – в чем нет моей вины… Когда вы взяли меня в жены, и пусть сам Господь будет моим свидетелем, я была девой непорочной. А истинно это или нет – оставляю на суд вашей совести. И теперь я смиренно прошу вас избавить меня от этого нового суда… Если же нет – я вверяю свое дело Господу Богу…»

Екатерина закончила свою речь, не вставая с колен, хотя Генрих дважды наклонялся, чтобы помочь ей подняться. Но она твердо отказалась. Король, в заметном напряжении, хранил молчание. Екатерина одержала первую победу.

Перед тем как удалиться, со слезами на глазах она попросила у Его Величества разрешения написать папе римскому, чтобы попросить его защитить ее честь и совесть. Генрих, понимая, что все взгляды в зале обращены к нему, дал разрешение. Это был настоящий удар – теперь Екатерина имела право обратиться к Клименту с апелляцией, чтобы дело было передано в Рим.

Королева глубоко поклонилась своему супругу, но, вместо того чтобы вернуться на свое место, уверенно направилась к выходу из зала. Глашатай громко воскликнул:

– Екатерина, королева Англии, вернитесь в зал!

Тогда она обернулась и громко ответила, чтобы все присутствующие могли ее услышать:

– Это не имеет значения, ибо для меня этот суд – не беспристрастный. А потому я не останусь.

И с этими словами она покинула зал, не обернувшись.

Королева-мученица

Жест Екатерины, демонстративно покинувшей зал суда, обсуждался повсюду – от лондонских таверн до Рима и дворов всей Европы. Она знала, что ее ждет еще более мрачное будущее, ведь Генрих никогда не простит ей столь дерзкого вызова. Ее трогательная речь не положила конец судебному процессу: впереди оставалось еще 12 заседаний, на которых должны были выступить многочисленные свидетели, призванные доказать, что король прав и что Екатерина действительно делила ложе с юным Артуром, несмотря на ее отрицание.

Нетерпение и раздражение Генриха были столь велики, что через несколько недель он вызвал Уолси и велел ему вместе с Кампеджио явиться к королеве без предупреждения и заставить ее сдаться. Когда они прибыли в зал для аудиенций в Гринвиче, Екатерина находилась в своих покоях и шила рубашку для Генриха. Она делала это так же, как и в начале их брака, что особенно злило Анну Болейн: для королевы это был тонкий и умелый способ сохранять власть над королем.

Екатерина появилась перед кардиналами спокойной, с клубком ниток в руке, в окружении своих фрейлин и слуг. Уолси попросил, можно ли поговорить наедине, но Екатерина ответила:

– Милорд, если у вас есть что сказать, говорите открыто перед всеми этими людьми.

Кардинал начал говорить на латыни, но королева его перебила.

– Прошу вас, говорите со мной по-английски, хотя я и понимаю латынь, – произнесла она.

Тогда Уолси сообщил, что цель их визита – убедить ее согласиться с доводами в пользу признания брака недействительным. Екатерина вновь прибегла к излюбленной тактике – казаться наивной и неразумной, что уже не раз приносило ей успех. Сладким голосом и в покорном тоне она ответила:

– Я бедная женщина, не обладающая умом и пониманием, чтобы спорить с такими мудрыми мужами, как вы, в столь серьезном деле.

С этими словами она отпустила кардиналов и вернулась к своей работе швеи.

Хотя Екатерина изо всех сил старалась сохранять