Казнь протопопа Аввакума - Кирилл Яковлевич Кожурин Страница 24

Воскресенский Новоиерусалимский монастырь.

Гравюра середины XVIII в.

Кончина бывшего патриарха Никона на реке Которосли в Ярославле

По-видимому, возвращение Никона было связано еще с одним «головокружительным» царским «прожектом», о котором сообщает В. Н. Татищев в «Истории царя Феодора Алексеевича»: «Царь Феодор Алексеевич по представлению учителя его Симеона Полоцкого, который с патриархом Иоакимом великую злобу имел... умыслил учинить в Руси папу выше греческих патриархов и в Руси учинить 4 патриархов, где преже были митрополиты и 70 архиепископов и епископов, в папы призвать сверженного Никона, Иоакима патриархом в Новгород и пр. Иоаким, уведав о сем своем низвержении, просил многих вельмож об отвращении онаго, и, согласясь, Андрею Лызлову велели предложение сочинить, которое со многими обстоятельствы, показующими немалый вред государства, а паче оскорбление чести царя Алексея Михайловича и судивших Никона, чрез что оное отвращено, токмо Иоаким 12 митрополитов учинил и 2 епископа прибавил»{123}.

Несмотря на скептическое отношение некоторых историков к этому сообщению Татищева, оно подтверждается рядом других независимых источников (в частности, донесениями иностранных посланников в Москве). Например, нидерландский резидент в Москве Иоганн Келлер в письме на родину 5 сентября 1681 года (спустя несколько дней после смерти Никона) сообщал: «Его царское величество после участия в похоронах старого и знаменитого патриарха Никона вновь прибыл в этот город. Этот патриарх, попавший несколько лет тому назад в опалу, был отправлен в ссылку, но благодаря своей ловкости и набожности он так сумел втереться в доверие к Е. В. царю, что был бы признан и провозглашен папой или главой всех русских церквей, и это уже было близко к осуществлению, если бы не смерть, помешавшая такому успеху»{124}.

В письме к Никону царь Феодор Алексеевич называл его патриархом и своим отцом, просил у него благословения, а когда тот 17 августа 1681 года на полпути в Воскресенский монастырь умер, приказал отпевать его по архиерейскому чину. При этом царь приказал к похоронам Никона сшить всему духовенству новые ризы из богатых китайских тканей, вылить свечи в сажень длиной и, следуя за гробом, пел сам со своими «верховыми» певчими стихеру шестого гласа.

Теперь речи Аввакума о «родной старине» могли лишь привести царя в раздражение. В 1679 году патриархом Иоакимом была напечатана «Присяга хотящим взыти на степень священства». В ней, в частности, говорилось: «Аз же проклинаю расколоначалников и отступников бывших, и смутителей церковных: Аввакума-протопопа, Никиту Пустосвята, Лазаря-попа и лжемонаха Сергия, и с прочими последователями. И кто их почитает страдальцами и мучениками, а не отступниками святыя Церкве, и не проклинает их, да будут прокляти и анафема».

* * *

Тем временем жизнь пустозерских «сидельцев» шла своим чередом. 2 сентября 1679 года в Пустозерске была получена царская грамота, предписывающая содержать «Аввакума с товарыщи» в тюрьме «с великою крепостью», и, если их тюремные помещения пришли в ветхость, «укрепить тотчас».

А тюрьмы действительно обветшали. Согласно отписке пустозерского воеводы Андриана Тихоновича Хоненева, поданной 7 февраля 1681 года в Москве через пустозерского стрельца Якушку Первого, «...в Пустоозерском же, государь, остроге тюрьмы, где сидят ссыльные Аввакум с товарыщи, все худы и розвалились же, а починить тех тюрем нельзя ж, все згнили, а вновь построить без твоего, великого государя, указу не смею». По этой отписке грамотой от 2 марта велено было: «Тюремной двор построить вновь, буде починить не мочно. А строить велеть тот тюремный двор с великим береженьем, чтоб ис тюрьмы ис колодников кто не ушол, а строить преж велеть тюремной тын, а избы после с великим же остерегательством». Приказывалось также снестись с приказом Большой Казны, которому по этому поводу 11 февраля была послана соответствующая память.

Согласно сведениям Пустозерской переписной книги и письму местного воеводы Гаврилы Яковлевича Тухачевского, в остроге в это время имелось «на посаде и в жирах по-садцких, тягловых, с монастырскими, опричь церковных причетников пятьдесят три двора, да нищих и вдов восемь дворов, а людей в тех дворех двесте шездесят восем человек, да без дворных и нищих сто семь человек». Кроме того, имелось шесть дворов причетников, в которых проживал 21 человек, и 23 пустых двора, жители которых сбежали или умерли. В Пустозерске было 4 церкви — Введенская, Никольская, Спасская и Пречистенская и подворье Красногорского Пинежского монастыря — «для рыбного промыслу». Любопытно, что священником пустозерской Введенской церкви был ученик и последователь Аввакума отец Андрей, служивший по старопечатным служебникам и живший в Пустозерске еще в 1713 году.

20 января 1680 года в Пустозерск были присланы «воры и мятежники» во главе с Логином Степановым, схваченные после подавления восстания в Соловецком монастыре: Игнашко Иванов, Митька Борисов, Данилко Терентьев, Васька Иванов, пушкарь Климка Федоров, Тишка Малафеев, Федька Семенов, Петрушка Кузьмин и Федотка Микитин. В это время в Пустозерске также находились «ссыльные люди» Ондрюшка Олонец с сыном и Стенька Мезенец с женою. До 9 октября 1680 года в Пустозерске жил сосланный сюда после смерти царя Алексея Михайловича его любимец — боярин Артамон Сергеевич Матвеев с сыном Андреем. В Пустозерском остроге, в отдельном доме проживала также супруга попа Лазаря Домна.

Московская «замятия»

Несмотря на новые запрещения властей, сочинения Аввакума и всей «великой четверицы» по-прежнему переписывались «добрым письмом», из них составлялись полные сборники и рассылались «верным» во все концы Святой Руси. Подлинные тексты Аввакума можно было теперь приобрести «из-под полы» даже в Москве, в книжных рядах на Красной площади. Власти это все больше и больше беспокоило.

Наконец, 6 января 1681 года, в праздник Богоявления Господня, в Москве произошло событие, которое, по-видимому, окончательно предрешило судьбу пустозерских страдальцев. О подробностях произошедшего мы узнаём из дела, заведенного в Синоде о старообрядческой иконе протопопа Аввакума. Дело относится к 1724–1726 годам и хранится ныне в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге.

7 октября 1724 года Синод получил из Московской канцелярии розыскных раскольнических дел доношение о том, что при знакомстве с материалами упраздненного Приказа церковных дел была «усмотрена» небольшая икона протопопа Аввакума, отобранная у московских старообрядцев: «написаны образ Спасителев с двемя аггелы, да престол, на котором крест осмиконечнои, потир и протчее, а пред тем