Антон Чехов - Полина Ребенина Страница 23

6) Они не суетны. Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомства с знаменитостями, рукопожатие пьяного Плевако, восторг встречного в Salon'e, известность по портерным… Они смеются над фразой: „Я представитель печати!“, которая к лицу только Родзевичам и Левенбергам. Делая на грош, они не носятся со своей папкой на сто рублей и не хвастают тем, что их пустили туда, куда других не пустили… Истинные таланты всегда сидят в потемках, в толпе, подальше от выставки… Даже Крылов сказал, что пустую бочку слышнее, чем полную…

7) Если они имеют в себе талант, то уважают его. Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином, суетой… Они горды своим талантом. Так, они не пьянствуют с надзирателями мещанского училища и с гостями Скворцова, сознавая, что они призваны не жить с ними, а воспитывающе влиять на них. К тому же они брезгливы…

8) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплеванному полу, питаться из керосинки. Они стараются возможно укротить и облагородить половой инстинкт… Спать с бабой, дышать ей в рот… выносить ее логику, не отходить от нее ни на шаг – и всё это из-за чего! Воспитанные же в этом отношении не так кухонны. Им нужны от женщины не постель, не лошадиный пот… не ум, выражающийся в уменье надуть фальшивой беременностью и лгать без устали… Им, особливо художникам, нужны свежесть, изящество, человечность, способность быть… матерью… Они не трескают походя водку, не нюхают шкафов, ибо они знают, что они не свиньи. Пьют они только, когда свободны, при случае… Ибо им нужна mens sana in corpore sano (в здоровом теле, здоровый дух (лат.). – П.Р.). И т. д. Таковы воспитанные… Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть только Пиквика и вызубрить монолог из „Фауста“. Недостаточно сесть на извозчика и поехать на Якиманку, чтобы через неделю удрать оттуда… Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля… Тут дорог каждый час… Поездки на Якиманку и обратно не помогут. Надо смело плюнуть и резко рвануть… Иди к нам, разбей графин с водкой и ложись читать… хотя бы Тургенева, которого ты не читал… Самолюбие надо бросить, ибо ты не маленький… 30 лет скоро! Пора! Жду… Все мы ждем…»

Без сомнения, это замечательное письмо относилось не только к Николаю, но и к Александру, который, по мнению гимназических учителей, был самым талантливым из братьев. Ведь трудный процесс самовоспитания, «дрессировки» по собственной инициативе проходил и сам Антон Чехов. И никакого снисхождения он не допускал по отношению к самому себе. Он хорошо понимал, что человек безвольный, хоть и талантливый, загубит свое дарование и погибнет сам. И старался объяснить это братьям.

Леонтьев-Щеглов и Потапенко – это два писателя, имевшие возможность наблюдать Антона Чехова ближе и дольше других. И оба отметили в своих мемуарах, что к Чехову не с неба свалилось его благородство. По словам Потапенко, во многих воспоминаниях Чехов изображается «существом, как бы лишенным плоти и крови, стоящим вне жизни, – праведником, отрешившимся от всех слабостей человеческих, без страстей, без заблуждений, без ошибок… Нет, Чехов не был ни ангелом, ни праведником», а его привлекательные душевные качества явились, по наблюдению Потапенко, «результатом мучительной внутренней борьбы, трудно доставшимися ему трофеями».

К. И. Чуковский писал так: «Чехов долгими усилиями воли сам вырабатывал в себе благородство. В этом самовоспитании, в этой победе человека над своими инстинктами он видел отнюдь не самоцельную психогимнастику, а долг каждого человека перед всеми другими людьми, так как общее благо, по его убеждению, в значительной мере зависит от личного благородства людей». И к такому же процессу самовоспитания призывал Чехов своих домашних, но не всегда он добивался желаемого результата.

12. Сотрудник малой прессы

Еще живя в Таганроге, Антон присылал старшему брату Александру разного рода литературные «остроты». Перебравшись в Москву, стал писать маленькие юмористические рассказы и печатать их уже самостоятельно, без Александра. В 1880 году Антон послал первые рассказы в юмористический журнал «Стрекоза». Очень волновался, с нетерпением ждал отклика на свои произведения.

Наконец пришел долгожданный ответ: «Драчевка, г. А. Че-ву. Совсем недурно. Присланное поместим. Благословляем и на дальнейшее подвижничество». А потом пришел официальный ответ редактора журнала Ипполита Федоровича Василевского, известного в то время журналиста. «Милостивый государь! – писал Василевский. – Редакция имеет честь известить Вас, что присланный Вами рассказ написан недурно и будет помещен в журнале. Гонорар предлагается редакцией в размере 5 коп. со строки».

Хотя и не сразу, но редакция сдержала свое слово. В марте, в десятом номере, были опубликованы рассказы «Письмо донского помещика Степана Владимировича N к ученому соседу доктору Фридриху» и «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.?». Итак, начало было удачным. Однако позднее из той же «Стрекозы» стали приходить и нелестные отклики:

«Москва, Сретенка, г. А. Ч. Очень длинно и бесцветно, нечто вроде белой бумажной ленты, китайцем изо рта вытянутой» («Стрекоза», 1880, № 48); «Москва, Сретенка, г. А. Ч-ву. Не расцвев, увядаете. Очень жаль. Нельзя ведь писать без критического отношения к делу» («Стрекоза», 1880, № 51). Антон обиделся и стал подыскивать другой журнал.

Письмо редакции журнала «Стрекоза» А. П. Чехову с извещением о принятии рассказа в печать. 1880 г.

«Письмо донского помещика», напечатанное в десятом номере «Стрекозы», за подписью «..в» (21 марта 1880 года), считается первым литературным произведением Чехова. В 1904 году Чехов писал Ф. Батюшкову: «Уверяю вас, юбилей мой (если говорить о 25) еще не наступил и будет не скоро. Я приехал в Москву, чтобы поступить в университет, во второй половине 1879 года, первая безделушка в 10–15 строк была напечатана в марте или апреле 1880 г. в „Стрекозе“; если быть очень снисходительным и считать началом именно эту безделушку, то и тогда мой юбилей пришлось бы праздновать не раньше, как в 1905 г.».

В Публичной библиотеке хранятся старенькие, подсохшие и выцветшие подшивки начала 1880-х годов, когда в них работал Чехов. Там можно найти «Будильник», «Развлечения», «Москва», «Свет и тени», «Осколки» и т. д., в которых можно встретить «безделушки» Антоши Чехонте и всех его товарищей – Агафопода Единицына (Александр Чехов), Эмиля Пупа (П. А. Сергеенко), Маралы Иерихонского, а также Амфитеатрова, Пальмина, Гиляровского, Кичеева, Пушкарева… Рукой старшего брата Николая Чехова разбросаны по этим страницам рисунки, полные жизни и юмора.

После «Стрекозы» (1880 год) печатается Чехов