Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков Страница 23

Ну, а теперь о Борисоглебске…

Во-первых, жду твои вопросы. Во-вторых, есть мысль написать нечто «Дорога в тумане», как мы с тобой шли и как перед нами через туман являлись деревни, вознёсшиеся к небу столетними липами. В-третьих, решение мое купить тот дом укрепилось. Жду твоих известий в сельсовете и следом буду писать в Череповец с тем, чтобы в мае можно было уже в доме жить.

Не знаю, что у меня получится, но есть большое желание (если не будет с твоей стороны и со стороны твоей жены возражений) посетить тебя и Борисоглебск, включая Редкошово и окружающие его места где-то в начале октября, чтобы встретиться с тобой, и с золотой осенью. Отпиши мне о возможности такого приезда на день-два.

Толя и Галя! Есть у меня ещё одна дерзкая мысль.

Своим домашним я наговорил всего хорошего про Борисоглебскую землю, вот у нас и возникла такая идея: поехать на школьные каникулы (ноябрь) всем вместе в Ваши края. Мысль такая: попасть в ту самую твою деревушку, где мы с тобой собираемся поселиться, и попроситься на пару-тройку дней пожить у тех милых старичков, которые хранят ещё жизнь в тех местах. То есть, взять с собой спальные мешки и просто попроситься под крышу на ночь. Как ты думаешь, пустят или нет? И тогда походить по округе, половить рыбу… Хорошо бы и Вас с собой вытащить.

Вот какие у меня мечты. Но для их осуществления мы вынуждены будем так или иначе беспокоить Вас, поэтому и тут жду Вашего письма.

А Борисоглебск мне видится часто – удивительна всё-таки земля русская: не хватает она тебя сразу, как тропическая страсть, а притягивает незаметно, но надолго, навсегда. Уезжал от Вас, будто был где проездом. Но в поезде уже Борисоглебск и та святая деревушка явились и живут во мне всё время. Какая-то чистота вместе с ними приходит. Всё время бабушку Вашу вижу на крылечке с грибами и куры рядом, а чуть в стороне Дашка лежит. Господи, Боже мой! Сколько во всём этом мира и уверенной в себе мудрости! И никто не мельтешит, не ерзает по-жидовски! Неужели жива Россия? Есть?

Вот от такой России и в бой уходить легче – тут, после такого свидания в любую пасть дьявола залезешь с уверенностью, что победишь!

А мы эту торжественно-скромную мудрость норовим изъездить тракторами, как твою родную деревушку!

Вот с чем надо, Толя, воевать! С варварством и недомыслием в отношении всего того, что зовется жизнью, историей нашего народа. Иначе не будет у нас никаких сил и пойдем мы повязанными в любой полон, а землю нашу превратят в сырьевую колонию и свалку отходов.

Что от этого выиграет мир, потеряв Русскую землю? Ничего! Станет он совсем бездуховным! Ибо дух есть нынче только у нас. Вот он: деревушка, где живут старички с козой, и бабушка Шура на крыльце с грибами, курами и собакой Дашкой. Чем живы эти люди? Духом! Его силой! Ведь всё пережили! И нам силы дают.

Жду писем. Обнимаю. Спасибо большое за Россию.

Ваш А. Онегов.

10 сентября 1985 года.

Здравствуй, дорогой Толя!

…Я 29 сентября еду в Петрозаводск – повезу по глухим северным деревням бригаду молодогвардейских молодых писателей. Едем на 10 дней, так что поездка к тебе немного откладывается.

Будут новости из сельского совета, сообщи. Я к весне дом всё-таки хочу купить, чтобы с мая начать там жизнь.

Твой А. Онегов.

17 сентября 1985 года.

Милые Галя и Толя!

Шлю книжечку – только что получил. М.б. к Вам ещё не привозили (надеюсь!).

Толя, письмо твоё получил – ответы скоро приготовлю. И Кузнечиху, и Реброво, и Редкошово очень помню. Надеюсь на встречу в ближайшее время.

Деньги на дом набрал!

Если ничего не помешает, то к весне (за зиму, а то и по осени) надо его купить. А ты про память!

Я уже и собачонку домой привел, чтобы не скучно было в Реброво жить!

Ваш А. Онегов.

20 сентября 1985 года.

Здравствуй, дорогой Толя!

…О поездке всей семьей к тебе на праздники… Толя, я сейчас приболел. Но как только приведу себя в порядок, так к тебе и нагряну.

С домом моё решение прежнее и другого, видимо, не будет – я буду ждать твоего письма о возможности купли-продажи, а там потихоньку буду писать и в Череповец.

Твой А. Онегов.

14 октября 1985 года.

Милый Толя!

…Теперь, Толя, о доме. Как только получишь ответ из Череповца, от хозяина кирпичного дома, так сразу и пиши мне – сразу будем всё решать, чтобы к весне всё решить и купить. Тогда осенью, в сентябре, я туда уже приеду. Будем домишко смотреть у Белоусова (ему пока про Реброво ничего не говори), но, я думаю, что только у тебя в Реброво можно забыть о бренности жизни и довериться небу.

Твой А. Онегов.

5 декабря 1988 года.

Милый Толя!

Получишь письмо из Череповца, напиши мне. А если цену не заломят за 10 тысяч, то начнем конкретные переговоры: когда всё оформить.

5 декабря 1988 года.

Толя, милый!

Писал ли ты в Череповец? Это я о том барском доме в Реброве… Будет ответ, сообщи мне.

7 января 1989 года.

Толя!

Пишу тебе очень коротенько.

Сегодня купил тебе Хомякова. А послать уже не смогу – через день уезжаю, а почтовые отделения у меня закрыты с целью перевода на кооперативные обслуживания. Народ весь из почты поразбежался – за 100 р. никто не работает. Книга у меня, будешь в Москве – заберешь. Или, может быть, Мартышин заскочит и возьмет. Скажи ему, хорошо? Ну, а за тобой Розанов – будет летом.

Толя, договор о доме в Реброве остается в силе – ищи и торгуй. К осени у меня должны быть деньги.

Поклон Галке.

А. Онегов.

17 марта 1989 года.

Милый Толя!

Пишу тебе на машинке, которая не печатает со вчерашнего дня заглавные буквы. Что-то в машинке сломалось, не только у меня…

Толя! Пишу тебе вот по какому поводу. Есть у меня старинный и очень добрый друг Игорь Борисович Бавыкин – он фотограф-натуралист, работает зав. лабораторией (фото) в академическом институте, но в основном мотается по лесам. Он снимал и медведей. Я писал о нём в своё время