Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин Страница 23

не приходил. Наконец бежит без пальто. Грязь, даль, холод, баронов нет. Вообще было по-хамски. Накачал нас спиртом и пивом. Ореста рвало, и Нессон издевался над его предками. Кума тихонько сидит. Оля строит понимающую женщину, а Юр. насел на Ниссона. Вообще Орест – ерунда и поросенок. Я ему скажу это при случае, и положение его у Кубланова вовсе не так блестяще. Домой ехали на извозчике, и Юр. объяснялся мне в любви.

33.500.000 <р.>

30 (суббота)

Утром ходил в театр. Слегка болит голова. Дома Орест с вином, повинной и корректурами21. Обедали, выпили. Юр. пошел к О. Н., Орест в цензуру. Опять пили чай и вино. Выставили Соколова и Нельдихена. Пошли все вместе, гуляли еще по Апраксину. О. Н. пошла в театр22. Народу никого, но Шекспир великолепен. И поставлено, и исполнено очень порядочно. Монахов и Хохлов были даже очень хороши23. Орест и Юр. опять отправились к Кубланову пьянствовать, а я домой. Становится уже холодно, а Юр. бегает без пальто. Не знаю, к чему все это приведет. Вообще мне очень не по себе такая жизнь.

Октябрь 1922

1 (воскресенье)

Холодновато. Мол<одые> люди вернулись утром и спали. Ходил в театр. Никого не видел. Шла репетиция. Дома Орест уже вскочил и копошился. Юр. спал, как селедка. Выходил еще раз, они еще раз спали. Настиг меня все-таки давыдовский мальчишка. Самолюбивый ломака, Печорин тапетический, скучает у Давыдова, хочет идти в монастырь. Пили чай и отправились на «Человека». Орест все волновался насчет жены. Рано легли спать. Юр. вчера выиграл.

20.000.000 <р.>

2 (понед.)

Не очень холодно. Бегал в «Лит<ературу»> и Союз. В «Литер<атуре>» завтра, в Союзе, все оказыв<ается>, забрал уже. Купил булок у Иванова. Прибежал Орест и потащил нас к О. Н., где сидела уже его жена и жаловалась. Орест играл, потом я разбирал Легара, но показалось скучным. Пили чай одни. Вечером пришла О. Н., и они пошли в «Раковину».

20.000.000<р.>

3 (вторник)

Дождь и холод. Был у меня гадатель. Опять талант и одиночество, все более и более полное. Рисуют какого-то печального, возвышенного и непонятого гения. Triste![16] А мне бы попроще и повеселей чего-нибудь хотелось. Ходил к Лившицу, где заседали Коломийцев и Браудо, еле поспел и в «Лит<ературу>», где оказалось, что деньги я уже получил. Сидели там, как просители, Ахматова, Волынский, Замятин, Сутугина. Все будто чужие мне. А м<ожет> б<ыть>, и на самом деле так, но мне показалось запущенным и умирающим местом. Фролов был еще у нас. Купили полушубок. После чая пришел Дмитриев. К Сане мы не пошли, а Юр. к О. Н. Молод<ым> люд<ям> я читал дневник. Показался им пессимистическим почему-то теперь и слишком рассеянным вначале. Зубы болят. Рано лег, не дожидаясь Юр.

50.000.000 <р.>

4 (среда)

Никуда не выходил из-за дождя и флюса. Приходили Сториц<ын>, Любимов. Потом Дмитриев с глазом. Юр. слетал за вином, и хорошо обедали. Не знаю, хорошо ли было Дмитриеву. После чая О. Н. и Юр. пошли на Гамсуна1, а я сидел с Вл<адимиром> Вл<адимировичем>, клевали носом, как два инвалида, изредка переговариваясь. Потом поели плоховато и легли спать, не дожидаясь Юр. Жар и тянет щеку. Раздуло, как подушку.

5 (четверг)

Дмитриев долго сидел, клевал носом. Я переводил. Благодарил, прощаясь. Юр. достал немного денег. Была Ан<на> Дм<итриевна>, потом Соколов и Вербов, говорили тихонечко, как при больном на постоялом дворе.

45.000.000 <р.>

6 (пятница)

Все лежу. Хотя утром и выходил на Мильонную. Очень тепло, и если бы не уродство, было бы необыкновен<но> приятно пройтись. О. Н. пила чай и пошли к Радловым. Я все спал. Там, говорят, было очень хорошо, но поздно засиделись.

55.000.000 <р.>

7 (суббота)

Не бреюсь и лежу. Курить и чай пить не могу. Впрочем, сегодня с успехом придумал чай с лимоном. Юр. притащил Ходовецкого и вина. Был у нас Вагинов, я лежал и тихонько слушал разговор. Давыдовский жидок прилезал. Потом португалец и Выгодский2. Солнце целый день. В эти дни я уже несколько лет подряд болен. Страшные сны лезли в голову. Сладко звонили ко всенощной. Прочел «Человек из зеркала»3, но, не говоря уже о Юр., Вагинов по сравнению с этим экспрессионизмом почти гениально вразумителен4.

8 (воскресенье)

Легче, и Пальмскому я все сделал. Выспался на год. Но чай пить еще не могу. Юр. писал без памяти и очень хорошо. Потом привел О. Н., но провожать ее не ходил. Вечером читали «Хромого беса»5. Завтра, может, будет <можно> уже выходить.

9 (понедельник)

Выходил в театр и на Никол<аевскую>. Солнце. Бережной покупает дрова. Пусто в театре. Мирно. Купил кое-чего. Юр. еще пишет. И отлично пишет, не то что я. Но я от ходьбы все-таки раскис. Юр. спал, потом вышел за покупками. Пришел Милашевс<кий>. Все так же наполняет себя и все вокруг собою, когда молчит, то переваривает собственные планы. Хочет привести ко мне сестру Вредена, зачем? У него флирт с нею. Юр. ушел к Михальцевой, я сидел без конца с Капитаном. Юр. и О. Н. пришли очень поздно и пошли втроем в «Раковину». Я еще нездоров.

50.000.000 <р.>

10 (вторн.)

Не помню, что было. Обедал у нас Капитан, отправился к Чуковскому, потом прибегали Орест и Вагинов. Юр. нанес продуктов. Пили чай. Был еще Папаригопуло. Долго сидели, читая вслух Юр. и Вагинова. Юр. выходил еще. Сны вижу.

11 (среда)

К обеду все-таки прибежал Орест с вином, но без сапог и без денег. Он не умеет пить, торопится, проливает, глотает. Утром был Нилли, ничего, трогательный. Кончил длинное стихотворение6. После обеда выбежал в «Петрушку», где был и утром. Застал Ал<ексея> Фил<ипповича>. Как все это далеко! Приходил Ал. Ал. Смирнов. Он приехал совсем7. Купил папирос и вернулся. У нас Фролов. Только начали читать «Стража»8, является мальчишка от Материнства. Действительно, устраивается какой-то бардак. Пришли и молодые. Ор<ест> совсем мрачен. Потом Анна Дмитриевна, Вагинов, ломился еще Нельдихен с Борисовым. Толковали. Провож<ал> Радлову, но ни в кинематограф, ни к Евреинову не пошли. Вечером заходила к нам О. Н. Да, еще Сторицын прилетал, как разбитый корабль.

5.000.000 <р.>

12 (четверг)

Рано утром вылезал к Покровск<им>, на Мильон<ную> и т. д. Чудное золотое утро. В кухне у Покровских тепло, прислуга пьет чай, господа спят. Ходил еще на Николаев<скую>. Был у нас Дмитриев. Огорчился, что я не иду играть.