Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд Страница 22

нанесения обид еще недостаточно, если не вооружены мы также против обид, наносимых нам другими. Ибо мало благодати в человеке, которому недостает милосердия, чтобы прощать многие обиды, как велит Писание. И к этому призывает вас не одна лишь, всем христианам общая, истина: что людям обидчивым недостает либо милосердия, либо мудрой терпимости к слабостям человеческим; либо, наконец, являются они теми грубыми, хоть и скрытыми, лицемерами, о которых говорит господь наш Иисус. От Матфея, 7, 1, 2, 3. По собственному опыту знаю я, насколько меньше встречаем мы тех, кто обиды наносит, чем тех, кто их не может снести; и никогда эти обидчивые не были полезными и надежными членами общества. Есть и еще причины, почему именно вам подобает особенная терпимость. Во-первых, вам еще незнакомы свойства и слабости многих спутников ваших; а потому сугубая нужна сдержанность, чтобы, обнаружив в мужчинах и женщинах слабости, каких вы не подозревали, не слишком давать волю негодованию; и много тут нужно мудрости и милосердия, чтобы не причинить обиду нечаянно. Намерение ваше объединиться в гражданское общество постоянно будет давать к таким обидам поводы и питать этот огонь, если не гасить его старательно братской терпимостью. И если столь тщательно должны мы остерегаться беспричинно или чересчур легко обижаться на людей, насколько же усерднее надо стараться не обижаться на бога; а ведь это делаем мы всякий раз, когда ропщем на ниспосланные нам испытания или не умеем терпеливо сносить несчастия, какими угодно ему посетить нас. Запаситесь же терпением на лихую годину; иначе обижаемся мы на самого господа и на святые и справедливые дела его.

В 4-х, еще об одном надлежит позаботиться, а именно, чтобы, объединясь для трудов, объединились вы и душевно, чтобы искренне стремились к общему благу и как чумы избегали гибельной для всех вас и для каждого заботы о собственной выгоде в чем бы то ни было; пусть каждый подавляет в себе себялюбие, пусть делает это община в каждом из членов ее и подавляет, как мятежников, восстающих против общего блага, всякое своекорыстие, не отвечающее общим целям. И как люди опасаются сотрясать новое здание, покуда не подогнали прочно все части его, так и вас молю, братья мои, не сотрясать едва воздвигнутый дом божий, который предстоит вам составить, ненужными новшествами и разногласиями.

И, наконец, поскольку составили вы как бы государство, должны иметь правительство, и нет среди вас людей особо над прочими выдающихся, пусть мудрость и благочестие ваше проявится не в том только, что изберете лиц, которые всецело преданы общему благу и будут ему способствовать; но и в том, что воздадите им должную честь и окажете повиновение законному их правлению, видя в них не собственную их обыкновенность, но божью волю, указывающую путь ко благу вашему; да не уподобитесь бессмысленной толпе, которая более чтит пышные одежды, чем добродетель человеческую или святые таинства божьи. Вы не таковы; вы знаете, что божественную власть, почиющую на правителе, следует чтить, как бы скромна ни была особа его. И честь эту воздадите вы тем охотнее и усерднее, что править вами, по крайней мере в ближайшее время, будут единственно те, кого сами вы для этого изберете.

Много еще важного мог бы я вам напомнить, а об уже сказанном сказать подробнее; но не стану обижать вас предположением, будто вы всем этим пренебрежете; ибо немало среди вас таких, кто и себя и других может наставить. Вот почему лишь это немногое, да и то в немногих словах, обращаю я к совести вашей; присоединив к сему ежедневные неустанные молитвы господу; пусть владыка, сотворивший небо и землю, моря и реки и осеняющий промыслом своим все творения свои, особенно всех детей своих, руководит и хранит вас, как внутренне, духом своим, так и мощной своей дланью, чтобы вы, и мы также, могли славить имя его всякий день жизни вашей и нашей. Да пребудет с вами тот, на кого все мы уповаем.

Искренне желаю вам совершенного успеха в многообещающем путешествии вашем.

Джон Робинсон.

Письмо это, хотя и пространное, столь поучительно само по себе и настолько соответствовало случаю, что я почел нужным его привести.

Покончивши все дела и приготовления, созвали мы всех вместе и прочли письмо, которое всем пришлось по душе, а многим принесло впоследствии пользу. Распределили затем уезжавших, как сочли лучше, на оба корабля. И на каждый избрали старшего, с 2-мя или 3-мя помощниками, чтобы руководить в пути остальными, выдавать припасы и прочими делами ведать. Все это не только с согласия капитанов, но и по их желанию. После чего, примерно 5 августа, пустились в путь; а что приключилось далее у берегов Англии, о том сказано будет в следующей главе.

8 ГЛАВА

О бедах, какие случились на побережье и на море и вынудили путешественников покинуть один из кораблей и часть своих товарищей.

Не успели мы далеко отплыть, как м-р Рейнольдс, капитан меньшего из кораблей{20}, пожаловался, будто корабль его такую имеет течь, что он не осмеливается плыть дальше, не заделав ее. Посовещавшись с капитаном большего корабля{21} (звавшимся м-р Джонс), решили причалить в Дартмуте, чтобы осмотреть и починить корабль, что и было сделано и большие повлекло расходы, потерю времени и попутного ветра. Корабль тщательно осмотрели от носа до кормы, заделали несколько пробоин; и теперь мастера и все остальные сочли его пригодным для дальнейшего безопасного плавания. Оттуда вновь пустились в море, надеясь, что не случится более подобных помех; но вышло иначе, ибо когда уже отошли более чем на 100 лье от Лэндс-Энда, все время держась вместе, капитан меньшего корабля пожаловался на такую течь, что впору идти ко дну, ибо воду едва успевают откачивать. Снова посовещавшись, решили, что — оба корабля вернутся еще раз и причалят в Плимуте, что и было сделано. Больших пробоин не обнаружили, однако предположили, что корабль сам по себе недостаточно надежен для подобного плавания. Решено было оставить его, вместе с частью пассажиров, и плыть на втором корабле. Так и пришлось поступить (хоть всех это немало опечалило). Погрузив на второй корабль все припасы, какие мог он вместить, и решив, скольких людей и кого именно оставить, все снова с сокрушением простились, и один из кораблей возвратился в Лондон, другому же предстояло плыть дальше. Возвращались более те, кто сами того пожелали, то ли чем-то недовольные, то ли из