100 великих имен России - Полина Ребенина Страница 21

После выступления патриарха уже давно начавшееся в городах стихийное движение за независимость, стало принимать организованные формы. Между городами началась переписка с обсуждением необходимых мер, причем к патриарху обращались как к духовному центру сопротивления. В переписке города часто на него ссылались. В одном из таких писем ярославцы писали: «Гермоген стал за веру и Православие и нам всем велел до конца стоять. Ежели бы он не сделал сего досточудного дела – погибло бы все».

Патриарх Гермоген в темнице отказывается подписать грамоту поляков. Художник П.П. Чистяков. 1860 г.

В марте 1611 года Салтыков и Гонсевский явились к патриарху. «Это ты по городам посылал граматы, – говорил ему Салтыков, – ты приказывал всем собираться да итти на Москву. Отпиши им, чтобы не ходили». Патриарх безбоязненно ответствовал: «Если ты, все изменники и поляки выйдете из Москвы вон, я отпишу к своим, чтобы вернулись. Если же вы останетесь, то всех благословляю помереть за православную веру. Вижу ея поругание, вижу разорение святых церквей, слышу в Кремле латынское пение и не могу терпеть». Заговорил тогда Гонсевский: «Ты, Гермоген, главный заводчик сего возмущения. Тебе не пройдет это даром. Не думай, что тебя охранит твой сан».

После этого патриарх заключен был под стражу. Его заключили в темницу в подвале Чудова монастыря, и пленение становилось все более мучительным. Но патриарх находили возможность рассылать из заточения с верными людьми письма, с призывом встать за православие.

Когда слух о движении нижегородцев достиг Москвы, бояре-изменники потребовали, чтобы патриарх послал в Нижний грамоты с запрещением ратным людям идти под Москву. Он же сказал им: «Да будут благословенны те, которые идут на очищение Московского государства, а вы, окаянные московские изменники, будьте прокляты».

После этого «злые и немилостивые приставники» начали морить великого узника голодом. Они «бросали в темницу страдальцу Христову нечеловеческую пищу: на неделю сноп овса и мало воды». В августе 1611 года патриарх тайно передал на волю свое последнее письмо. В нем он, как и прежде, призывал все силы отдать освобождению России и души положить за веру. Святитель принял мученическую кончину от голода 17 февраля 1612 года.

Купец Козьма Минин

Поляки зверствовали на русской земле. Не сумев добиться полной блокады Москвы, они попытались захватить как можно большую территорию государства. Подпали под их власть Псков, новгородские области, тверские и смоленские города. Польские шляхтичи вертели «цариком» Лжедмитрием как хотели, сами назначали себе фантастические оклады. Поскольку сыскать необходимое количество денег самозванец не мог, поляки разделили страну между отрядами на кормления – «приставства» – и принялись их обирать. От «царского» имени издавались указы о сборе жалованья в тех или иных городах. Все это вылилось в откровенные грабежи, погромы и насилия. Например, в добровольно покорившемся Ярославле «грабили купеческие лавки, били народ и без денег покупали все, что хотели». Насиловали женщин и девушек, а тех, кто пробовал защитить их или свое имущество, убивали. Бывало, что поселения грабили по нескольку раз, приезжая с одинаковыми указами или от Рожинского, или от Сапеги.

Некоторые паны создавали в деревнях и поместьях своих воровские «гнезда», терроризировали крестьян, заставляли кормить и поить себя, создавали гаремы из девушек. Многие девушки, с учетом нравственных устоев того времени, затем вешались или топились от позора. Указы «царика» никто в грош не ставил. Сохранились многочисленные челобитные дворян Лжедмитрию, что в пожалованных им поместьях угнездились поляки, бесчинствуя над крестьянами, а то и над родственниками помещиков. Банды тушинцев захватывали монастыри, пытали монахов, искали сокровища, издевались над монахинями, заставляли обслуживать себя, плясать и петь «срамные песни», за отказ убивали.

Понятно, что это привело к отчаянию, а противодействию со стороны русского народа. Очаги сопротивления вспыхивали то здесь, то там. Даже те города, которые присягали Лжедмитрию, уже в конце 1608 года начали от него отпадать. В ответ последовали карательные экспедиции. Зверства стали массовым и обыденным явлением: людей вешали, топили, сажали на колья, распинали, отбирали одежду и выгоняли нагими на мороз, матерей и дочерей насиловали на глазах детей и отцов. Но это лишь усиливало озлобление против тушинцев. Едва каратели уходили, восстания возобновлялись, и попавшуюся «литву», назначенных Лжедмитрием воевод и чиновников вырезали без всякой жалости.

Среди самых ярких героев сопротивления – как минимум два церковных иерарха. Это – святой патриарх Гермоген и игумен Свято-Троицкой Сергиевой лавры Дионисий, которые рассылали пламенные воззвания с призывом бороться с поляками. Символом же единения стал Козьма Минин (1570–1616) – купец и настоящий народный вождь.

Точно неизвестно, чем торговал купец Минин. То ли мясом и рыбой, то ли скотом, то ли солью, как его отец. Возможно, он и до смуты занимался сбором государственного оброка, то есть был избранным старостой. Он умел «трясти» толстосумов – волна ополчения вознесла его высоко, Минина побаивались.

Недаром идеологом и главным организатором сопротивления стал именно он, Козьма Минич Минин – незнатный торговец, уроженец города Балахны, что на Волге, в тридцати верстах от Нижнего Новгорода. Даже от несгибаемого князя Пожарского он отличался целеустремленностью. Кажется, Минина не терзали колебания, даже в самые тяжелые дни он не впадал в уныние. Он и для Пожарского стал моральной опорой.

Воззвание к нижегородцам гражданина Минина в 1611 году.

Художник М.И. Песков 1861 г.

При этом Минин был расчетлив, как и подобает торговому человеку. Умел считать деньги, умел добывать их, не смотря на регалии знатных бояр, именитых купцов. Рачительность Минина превратила ополчение из патриотических мечтаний в реальную силу, губительную для неприятеля. Не жалел он и собственных средств: если бы проявил корыстность, кто бы за ним пошел?

Был тверд и храбр. В решающие часы сражения за Москву он привел в чувство отвыкшие от подчинения войска и бросился в бой в районе Крымского двора во главе ополчения. Там были уничтожены отборные роты гетмана. Этот подвиг Минина остался в памяти воинства.

Минина считали и прекрасным оратором. Его трудно назвать изысканным златоустом, но народное красноречие в сочетании с яростной убежденностью творило чудеса.

Увы, точных сведений о Минине сохранилось немного. Но вот что рассказывает о нем келарь Троицкой лавры Симон Азарьян:

«Был в Нижнем Новгороде муж благочестивый по имени Козьма Минин, по ремеслу мясник, проводивший жизнь свою в целомудрии и прочих добродетелях. Он, любя безмолвие и постоянно имея Бога в сердце своем, надолго разлучался с женой своей, уходя в особую комнату. Однажды, когда он спал в этой комнате, явился ему чудотворец