Человек не пропал без вести - Абрам Вениаминович Буров Страница 21

Но спустя несколько дней стало известно, что неподалеку живет сын этой старухи. Пионеры отправились к нему. С недетской суровостью смотрели они на человека, забывшего свой сыновний долг.　

— А вы кто такие будете? — заносчиво спросил он, нехотя выбираясь из-за стола.　

— Мы из пионерской дружины имени летчика Анатолия Панфилова, — за всех ответила вожатая. — Слыхали о нем?　

— Слыхать-то слыхал, но я тут при чем?　

— А при том, что ваша старенькая мама больна.　

Сказав это, худенькая девочка покраснела. Но, справившись со своим смущением, продолжала:　

— Нам не тяжело помогать ей, но ведь вы ее сын.　

Хозяин потоптался на месте.　

— Знаю, чей я сын. В общем ясно.　

Но ребята не уходили. Тогда подобревшим голосом он сказал:　

— Одним словом, уладим. Мы ведь со старухой свои люди, разберемся. Сегодня все уладим.　

На следующий день пионеры пришли проведать переехавшую к сыну старуху. Она удивилась;　

— Как это вы, внучатушки, узнали, что я уже здесь?　

Ее смущенный сын отвернулся к окошку.　

Много забот у пионеров дружины имени Анатолия Панфилова. То надо отеплить на зиму дом матери погибшего воина, то инвалиду войны помочь дров напилить. Дела хватает. Да вот жаль, ничем не помочь матери Анатолия — Екатерине Васильевне. Даже на сборе об этом зашел разговор. И вот тогда-то выход был найден.　

— Давайте напишем ей обо всем.　

— Давайте! — зашумели все.　

Посыпались предложения:　

— Надо написать про пионерский щит, на котором портрет Анатолия.　

— И еще про памятник надо.　

— А она пусть напишет нам про детство Толи.　

— И детскую карточку пусть пришлет…　

Ответ пришел быстро. Читали его на дружинном сборе:　

«Здравствуйте, дорогие пионеры! С приветом к вам Екатерина Васильевна Панфилова.　

Дорогие ребята, большое вам спасибо за все. Мне очень тяжело сознавать, что Толи нет. Но я горжусь, что он не посрамил, а прославил нашу Родину. Он погиб геройски. Ему было тогда только 18 лет, но он отдал свою молодую жизнь за счастье народа.　

Я очень рада, что ваша дружина с честью носит имя Анатолия.　

Дорогие пионеры, вы просите написать о детстве Толи. Детство его было не очень легким. Так уж сложилась жизнь в нашей семье. Но Толя никогда не унывал, хорошо учился, любил играть на гармони и пианино, петь, плясать. Летом любил плавать, а зимой все свободное время катался на коньках или на лыжах.　

Товарищи любили его. Толя всегда делился всем с ними, во всем помогал.　

Еще раз спасибо вам за хорошее письмо. Очень рада, что вы помогаете тем, у кого погибли сыновья, и вообще престарелым.　

Вы жалеете, что мы живем далеко друг от друга и что вы ничем не можете помочь мне. Спасибо вам и на добром слове. Пишите письма, и то мне будет легче. А помогайте тем, кто поближе живет.　

Еще раз спасибо за то, что храните память о Толе. Пишите, буду рада.　

Остаюсь с уважением к вам　

Екатерина Васильевна Панфилова».　

Вожатая дочитала письмо, но в зале поселкового клуба, где происходил дружинный сбор, все еще стояла тишина.　

— Что теперь будем делать? — спросила вожатая.　

— Напишем ответ, — солидно пробасил мальчишеский голос.　

— И надо пригласить Екатерину Васильевну в гости! — выкрикнула шустрая девочка с туго заплетенными косичками.　

Все посмотрели на директора школы. Он встал.　

— Таня права. Надо пригласить Екатерину Васильевну.　

Уже начали расходиться, когда возник вопрос: куда девать письмо, прибывшее из Москвы. Кто-то предложил передать лучшему отряду. Но по душе всем пришлось другое предложение: завести альбом и хранить в нем переписку, фотографии, в общем все, что найдется об Анатолии Панфилове.　

Так в пионерском уголке появился альбом. Обычный альбом для наклеивания фотографий, но превратился он в реликвию, в историю подвига. Она начинается описанием подвига юного летчика. На следующей странице наклеена выписка из постановления райкома комсомола о присвоении пионерской дружине красноборской школы имени героя-летчика Анатолия Панфилова. Дальше фотографии Толи, присланные Екатериной Васильевной своим красноборским друзьям.　

Появились у Екатерины Васильевны юные друзья и в Москве. Как-то пришли ребята из двух московских школ. Пионеры из ближайшей 231-й школы принесли букет цветов и пригласили прийти на сбор. Но делегация 280-й школы доказывала, что к ним надо прийти раньше.　

Екатерина Васильевна согласилась с их доводами. Конечно, она зайдет и в 231-ю школу, но в школу на углу Коптельского переулка и Большой Спасской улицы все-таки надо сходить раньше. Ведь там учился Толя.　

Шла туда и все думала, сможет ли рассказать ребятам. Им же надо поинтереснее. Когда увидела горящие глазенки, — совсем перехватило горло. Но овладела собой и начала рассказывать. Однако с еще большим вниманием дети слушали невысокого человека с тихим голосом. Да и сама Екатерина Васильевна ловила каждое его слово.　

Человек этот оказался другом Толи, вместе с ним учился в летной школе, вместе воевал.　

Теперь и Екатерина Васильевна вспомнила, что, приехав в отпуск, Толя рассказывал ей о Грише Мыльникове.　

Вот молодцы ребята, что разыскали его и пригласили.　

Она слушала Григория Мыльникова, глядела на его Золотые Звезды, на разноцветные полоски орденских планок и думала: уж если такой человек хвалит Толю, — значит, он действительно был храбрецом.　

Много дней Екатерина Васильевна находилась под впечатлением этой встречи. Ее просили заходить. Конечно, она как-нибудь снова заглянет в Толину школу. Но, признаться, теперь ее тянет в другую школу, к незнакомым детям, которые часто пишут ей и зовут приехать. Они пишут, что на месте, где погиб Толя, поставили памятник и кругом посадили вечнозеленые елочки.　

С каждым днем желание побывать в Красном Бору становилось все сильнее. Да и ребята торопят: приезжайте, Екатерина Васильевна, обязательно приезжайте.　

Из Ленинграда по ровному, как стрела, Московскому шоссе до Красного Бора рукой подать — меньше часа езды. Екатерина Васильевна едет не одна. С ней два гвардейца в темно-синих мундирах. Она то и дело оборачивается, чтобы получше разглядеть их. У этого, который повыше, есть что-то Толино. Такой же крепыш. Как же его фамилия? Впрочем, оба они просили называть их просто по именам. Крепыш — это Юра, а худощавый и пониже ростом — Вася. По званию они оба равны — оба старшие лейтенанты. Но годами Василий, чувствуется, старше.　

— Скоро приедем, мама, — говорит он. — Уже бывшую линию фронта проехали.　

С первого знакомства оба летчика называют ее мамой. Не матерью, не мамашей, а совсем по-сыновьи — мамой. Каждый раз при этом слове что-то сжимается у нее в груди.　

Василий разговорчивее товарища. А может быть, он чувствует, что сейчас лучше не оставлять эту старую