Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт Страница 20

такое удивленное, изобретательное и критическое отношение, которое представляет собой и отношение, необходимое в науке, тем не менее, еще не научный институт, это просто театр научной эпохи, он использует позицию, которую публика занимает в реальной жизни, для театрального переживания, иными словами: сопереживание – не единственный источник эмоций, которым располагает искусство.

4) в понятийном круге аристотелевского театра вид игры, описанный выше, был бы просто вопросом стиля, он же есть нечто гораздо большее, однако при этом театр ни в коей мере не теряет старых функций развлечения и поучения, а, наоборот, обновляет их. представление снова становится совершенно естественным, оно может демонстрировать самые разные стили, погружение в реальность как раз и приводит фантазию в упоительное движение, жизнерадостность и серьезность возрождаются в творческой критике, в целом, это секуляризация старой культовой институции.

4.8.40

к вопросу о реализме: принято считать, что произведение искусства тем реалистичнее, чем легче в нем узнать реальность, я же думаю, что произведение искусства тем более реалистично, чем отчетливее оно овладевает реальностью, чистое узнавание реальности часто затрудняется из-за такого представления, которое показывает, как ею овладеть, сахар, производимый нашими химиками, перестает быть похожим на себя, это, конечно, экстремальный пример, он показывает только (широкие) пределы, во всяком случае нужно внимательно наблюдать реалист ли художник, т. е. реалистично ли он пишет, выявляет ли он реальность против всех заблуждений и завуа-лированности и влияет ли на реальные действия своей аудитории, и нельзя держаться за форму, сравнивать форму одного произведения с формой другого, выкристаллизовывая реалистическую. это и есть чистый формализм, даже если соответствующая форма выведена из реалистического произведения, притчу Ленина о восхождении на высокие горы также следует считать образцом реалистического произведения искусства.

5.8.40

таких поэтов, как гашек, силоне[84], [о'кейси][85] и я, часто не решаются называть буржуазными поэтами, но это неправильно, пусть мы принимаем близко к сердцу проблемы пролетариата, пусть мы даже поэты пролетариата в определенную эпоху – значит, в эту эпоху у пролетариата есть буржуазные поэты, отстаивающие его дело, в свою очередь, мы можем сказать себе, что быть пролетарием не преимущество и не заслуга, и что борьба идет за то, чтобы стереть с лица человечества все пролетарские черты, но мы все равно демонстрируем ограниченность и слабость нашего класса, что превращает нас в соратников, к которым нужно относиться критически, правда, хоть наша культура и буржуазная, это все же культура, на определенных этапах развития, когда победивший пролетариат еще остается пролетариатом, функция буржуазных борцов становится, как оказалось, формалистической, отставшие от реального развития, они какое-то время развивают только формы, после этого наступает время появления новых поэтов и борцов, тогда они находят в произведениях предшественников, т. е. нас, не только наиболее развитые средства выражения, но и элементы новой культуры, которые всегда наиболее отчетливо проявляются в борьбе, мечты опережают действия, именно их расплывчатость делает новое поле безграничным, поэтому они подстегивают нас. также важна в наших работах техника начинать заново, развитая теми, кто овладел традицией, потому что тот, кто начинает заново, не владея традицией, легко снова попадает под ее власть, надежнее всего, если нас будут признавать и использовать как диалектиков среди буржуазных поэтов, это ставит нас в один ряд с буржуазными политиками, сделавшими дело пролетариата своим.

9.8.40

о сокращении классического стиля: если я пропущу на странице достаточно места, то получу от читателя представление о единственном слове – например, о слове «ночь» в предложении «когда наступила ночь», инфляция – смерть любой экономии. лучше всего, чтобы слова игнорировали свое окружение и смотрели друг на друга с таким достоинством, на какое они только способны, совершенно неправильно говорить, что классики забывают о чувствах читателя, напротив, они рассчитывают на них. наши сенсуалисты подобны людям с параличом конечностей; чтобы хоть как-то почувствовать ступни, им приходится по-наполеоновски преувеличенно топать, я читаю небольшое эссе литтона стрейчи[86] о расине. стрейчи замечает, как в современной драме расин одержал победу над Шекспиром (почти каждая пьеса – лишь последний акт елизаветинской пьесы), этот принцип восторжествовал даже в романе.

мелкие правки в добром человеке стоили мне стольких же недель, сколько ушло на написание самих сцен, при такой определенности траектории нелегко наполнить крошечные эпизоды элементом легкомыслия, случайности, мимолетности, называемом «жизнью»! при этом к финалу (!) необходимо решить важнейший вопрос: как справиться с проблемой ли гунг – лао го. возможно, i) расширить элементы притчи, чтобы иметь простой конфликт «боги – ли гунг – лао го», который будет удерживать все это в области морали и позволит двум конфликтующим принципам (двум «душам») выступать отдельно, или 2) сделать простую историю о том, как ли гунг перевоплощается в двоюродного брата, используя при этом опыт и навыки, приобретенные во время жизни на дне. на самом деле возможен только вариант 2, иначе пришлось бы отказаться от открытия госпожи шин (сцена 7). ее разговор с беременным лао го и вся история – о том, что эта беременность делает невозможным ведение двойной игры, в преображении перед занавесом (сцена 4а) нет ничего мистического, это просто артистическое решение через пантомиму и зонг. особенно трудно с речами лао го, обращенными к зрителю, вопрос в том, не следует ли ему делать это, используя голос ли гунг и, следовательно, ее позицию, по сути, все зависит оттого, как ведется сцена5, именно здесь необходимо какое-то замечание лао го, делающее перемену его позиции понятной, однако у него нет доверенного лица, и он не может сделать доверенным лицом публику – пока он остается лао го. к тому же в случае 2) понять ли гунг в конце сцены сложнее, чем в случае i). единственное возможное объяснение, собственно, в том, что здесь к ней тоже обращаются как к ли гунг. вообще же для реалистической пьесы с переодеваниями понятия добра и зла слишком изолированы, должны быть все же и случайные сбои, наиболее реалистичная сцена в этом отношении – 9. вероятно, можно доработать, что ли гунг стоит огромных усилий играть роль лао го и в своей обычной одежде, в кругу людей, которые знают ее как ли гунг, у нее больше не получается быть злой, в этом заключен важный урок: как легко ей быть доброй, как трудно быть злой.

10.8.40

железное кольцо смыкается вокруг англии. самолет, новое оружие, оказывается еще более ужасающе новым, чем на прошлой войне, и человек, заметивший, что островов больше не существует, кажется, добивается принятия в легион великих людей, что не добавит этому легиону престижа, все решит