Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров Страница 2

«Всей деревней провожали, всей деревней встречали».

Ирина Александровна:

– Хотя в отпуске занимался только тем, что чинил машину. У них в части была волонтерская, возить гумпомощь, выезжать на передовую. Но машины туда, как правило, приходят бэушные. Не в очень хорошем состоянии. И вот дней десять отпуска только ее ремонту и посвятил. И на ней приехал, и на ней же и уехал. День рождения, конечно, он отпраздновал, с дочкой пообщался, но все эти дни не отдыхал, а занимался починкой. И закупкой всего, что заказали. А Нина, жена его, постоянно занимается волонтерской деятельностью. Постоянно собирает посылки и отправляет на фронт. Когда Максим на СВО уехал, она думала, чем себя занять, чтобы отвлечься от грустных мыслей. И стала делать шоколад ручной работы. И она постоянно ребятам шоколадки свои, конфеты шоколадные отправляла на фронт и ему тоже. Ну и здесь в деревне собирали постоянно кто что. Заготовки разные. Полную машину загрузили и отправили Максу.

Он, конечно, созванивался. И они к нему ездили, когда он бывал в точках далеко от передовой. Где безопасно. Вот новый 2024 год наступал и на Новый год Нина с дочкой к нему поехали. Они находились недалеко от Мариуполя, но ближе к нашей границе. И он попросил привезти костюм Деда Мороза и Снегурочки. И вот бойцов поздравляли: он наряжался Дедом Морозом, а дочка его Снегурочкой. Она высокая, стройная. Ей 12 лет было. Напекли блинов для бойцов, и они дарили подарки и поздравляли в костюмах Деда Мороза и Снегурочки.

– Праздник и на фронте праздник…

Жизнь военных не отрывалась от мирской.

4

Семья всем шла на помощь. Обстрел под Иловайском

Ирина Дымель:

– У него очень много друзей, причем не только здесь, а в разных городах. Когда я Нине говорила: «Ты хоть привет от нас передай», она: «Ир, если я от всех буду приветы передавать, то минут сорок это займет…» Они всегда бросались всем помочь. Семья всем всегда шла на помощь. И сейчас это показательно, потому что столько людей Нине помогает, что она сначала была в шоке: все держалось на Максе в семье. Не то что она ничего не делает. Все мужские вопросы и принятие решений все было на Максе. Строительство, ремонт, машина, какие-то организационные. Она говорит: «Я могла себя чувствовать девочкой рядом с ним. Рядом со мной мужчина. Сейчас, – говорит, – я не знаю, как быть. Но при этом огромное количество друзей. И все бросаются на помощь по первому зову». И даже без просьб откликаются.

– И вот вы узнали о трагедии.

Ирина Александровна:

– Да, мы узнали, причем это произошло накануне дня рождения его дочери. То есть мы поехали поздравлять и выражать соболезнование… Погиб он 24 января, а привезли его через неделю после гибели. Опознан был сразу. Прощание в храме в Тенистом. Духовным отцом его был настоятель храма в Тенистом, он его провожал на фронт, и вот там было отпевание.

Потом привезли к нам в Дмитриевку и похоронили на кладбище недалеко от Валюшки. Наши соседи флаги поставили на Валюшкину могилу и на Макса. Но также хоронили всей деревней. Сами выкапывали могилу, сами хоронили. Очень много людей было. Курсанты. Почетный караул. Залпы…

Приехали сослуживцы. Один, который его непосредственно сопровождал. Вместе они служили. Еще несколько человек.

– Как погиб?

Ирина:

– Был на полигоне… Мне оценку сложно давать, но все однозначно говорят: как организаторы могли такое допустить?! Ни укрытий. Собрали на полигон с очень такой специальностью, которая сейчас самая востребованная. Приехали сами инструкторы, которые экзамены принимали. Приехало много людей сдавать экзамены по управлению квадрокоптерами. Макс привез своих бойцов, которых он обучал. И еще его друг там был. Он еще встретиться с другом поехал. Они созванивались за полчаса до обстрела. Выслали фотографии, что они встретились там. У него тоже остались жена и двое детей… Тот окончил курсы, поехал экзамены сдавать. А Макс своих бойцов привез. И обстреляли «хаймерсами» этот полигон. То есть собрано много народу, с востребованной специальностью…

Я слушал, а у меня переворачивалось все внутри.

Ирина Александровна:

– Много информации прошло, и там не первый раз эти экзамены проходили. Как можно допустить много человек с дефицитной специальностью в одном месте в одно время и никаких укрытий. И все открыто. Это такая лакомая цель для украинцев, что было бы глупо не обстрелять.

На могиле капитана Андреева

Я вздыхал.

Но что бы там ни было, родные должны знать правду, пусть и горькую.

Как хотелось, чтобы ошибок становилось меньше.

– В каком он звании был?

Ирина Александровна:

– Капитан. Он всегда говорил: «Я не за званиями туда поехал… Не за наградами…» Он не выбивал их, он занимался работой, четкой, слаженной. Знаю, что у него медаль участника СВО. Но там всех награждали. Про другие награды пока неизвестно. Я думаю, посмертно через какое-то время придет. Ведь Валюшку через год наградили.

5

Рассказ «старшего брата». На полигоне Эмба

Ирина Александровна мне рассказала про друга Максима Евгеньевича и прислала номер его телефона.

15 апреля 2024 года я разговаривал с ним.

– Павел, мне о вас говорили, что вы были знакомы с Максимом Андреевым…

Павел:

– Да, конечно. Еще как знакомы…

– А познакомились…

– Я уже был лейтенантом, а он мальчишкой. Я был его тренером по тхэквондо. Мы даже жили в одном подъезде, а потом я переехал в другой дом. Поэтому знаю его с детских пор. Видел его пацаном, который мне в какой-то степени может напомнить Гагарина. Я имею в виду в том плане, что человек был очень правильный. Каждый из нас, мальчишек, обладает какими-то возможностями, способностями. При этом мы любим подурачиться, сделать что-то не так, даже назло.

– Конечно, мы же пацаны…

– Да, у него было удивительное качество, он был очень правильный. Не в плане «отличник» и так далее, а в плане того, что рос он без отца, а таким стал. Отец-то был, но я не вдавался в подробности…

– Понятно, – я слышал много историй о безотцовщине и услышать еще одну не хотелось.

Павел:

– Мама у него была военной, прапорщиком. Служба, занятость. Думаю,