Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт Страница 19

В любом случае для военных журналист на передовой – это помеха, будь то мужчина или женщина. Особенно это касается Франции, где идут бои. Уже в августе 1914 года лондонская пресса хотела отправить репортеров во Францию, как только британские войска пересекут Ла-Манш. Но французское генеральное командование решительно отказало: никакой прессы на фронте! Если честно, многие в британском командовании тоже поддерживали это решение. Только в 1916 году делегация из пяти британских журналистов, строго контролируемых и подчиненных военной цензуре, получила разрешение на тур по району Соммы. А в 1917-м и французские корреспонденты, под неусыпным надзором, смогли приблизиться к тылам боевых действий. Их репортажи, тщательно фильтруемые армией, превращались в эффективные пропагандистские инструменты. Вот такое положение дел у мужчин-журналистов. Теперь представим хотя бы на мгновение, что думают французские военные власти о присутствии женщин-репортеров на театре военных действий…

Ни одна женщина не получила аккредитацию при французских, британских или немецких войсках. А как обстоят дела у американцев, вступивших в войну в 1917 году? Возьмем, к примеру, Пегги Халл. В 27 лет у нее уже была солидная журналистская карьера и опыт репортажей с передовой. В 1916 году она сопровождала американских солдат, патрулировавших мексиканскую границу во время операции генерала Першинга по поимке Панчо Вильи после его рейда в Нью-Мексико. Ее статьи в газете El Paso Morning Times получили заметное внимание. После объявления войны США она долго пыталась получить аккредитацию, но безуспешно. Тогда Пегги убедила своего редактора отправить ее во Францию, куда она добралась самостоятельно. Хитро связавшись с генералом Першингом, который ее помнил, она провела почти два месяца в артиллерийском тренировочном лагере. Быстро став любимицей солдат, она описывала их повседневную жизнь и личные портреты. Ее серия публикаций для армейских газет, парижского издания Chicago Tribune и El Paso Morning Times принесла ей популярность, но вызвала раздражение у коллег-мужчин: «Женщинам не место среди войск!» Поддержка высшего командования спасла ее, и летом 1918 года, благодаря генерал-майору Пейтону Марчу, только что назначенному начальником штаба и знакомому Пегги по Нью-Мексико, она получила долгожданный пропуск – став первой официально аккредитованной американской военной корреспонденткой.

Аккредитованные, но не всегда допущенные

Для всех журналистов самым закрытым и недоступным фронтом был Западный фронт – простиравшийся от Фландрии до Эльзаса через Сомму, Марну, Мёз и Лотарингию. Именно поэтому французский журналист Альбер Лондр решил покинуть Францию и отправиться освещать события на Восточном фронте, на Балканах. Там мужчинам и женщинам разрешали сопровождать армии, особенно в стане Центральных империй, за исключением Германии. Так, болгарка Ванда Зембжуска получила аккредитацию при 5-й армии Османской империи. Будучи свидетельницей кампании при Галлиполи летом 1915 года, она даже получила возможность взять интервью у главнокомандующего – генерала Отто Лимана фон Сандерса.

Но, возможно, именно Австро-Венгрия особенно выделялась своим отношением к женщинам-журналистам. В начале войны она запретила доступ на фронт всем корреспондентам. Однако начиная с 1915 года власть изменила свою позицию: поняв выгоду от присутствия австрийских, немецких корреспондентов и корреспондентов из нейтральных стран для влияния на общественное мнение, она организовала экскурсии по передовой и тылу под строгим контролем офицеров. В эти группы стали входить и женщины, например венгерка Маргит Веши, которая с 1915 по 1918 год публиковалась в нескольких австрийских и немецких изданиях, описывая жизнь солдат и рассказывая о землях, опустошенных боями.

Именно в Австрии мы вновь встречаем Нелли Блай. Когда разразилась война, она находилась в Вене. Столкнувшись с финансовыми трудностями и тщетно пытаясь найти средства для спасения своего предприятия, она решила остаться и возобновить сотрудничество с прессой. Блай была неординарной журналисткой, и австрийские власти это понимали. Аккредитовав ее и облегчив передвижение по Польше, Галиции и Сербии, они привлекли знаменитую корреспондентку из крупной, еще нейтральной страны. Через ее публикации в New York Evening Journal она могла влиять на американское общественное мнение, особенно учитывая ее откровенно антианглийские взгляды. Некоторое время она даже сотрудничала с немецкими изданиями, такими как Die Zeit, пока постоянная цензура не заставила ее прекратить публикации. Однако уже весной 1915 года, когда отношения между Вашингтоном и Веной ухудшились, она перестала писать и покинула поле журналистики. Несмотря на это, оставалась в Вене и, в отличие от других американцев, не была арестована или интернирована, когда в 1917 году США и Австро-Венгрия разорвали дипломатические отношения. Можно ли было считать, что Нелли Блай предала свою родину? В феврале 1919 года после трехдневного допроса в военной разведке ее отпустили без предъявления обвинений, и ей разрешили вернуться в США, при этом никто не вспоминал о ее работе на австро-венгерскую сторону.

Другие аккредитованные корреспондентки тоже были, и даже с фотоаппаратами, как австрийка Алиса Шалек. Она входила в число семи женщин, аккредитованных Австрийским пресс-бюро среди двухсот семидесяти одного мужчины. Фотограф и заядлая путешественница, она объездила Америку, Азию и Австралию, но война резко лишила ее возможности путешествовать. В отчаянии она обратилась в австрийскую армию, которая, вопреки ожиданиям, приняла ее для освещения конфликта. Шалек не ограничивалась лишь публикацией фотографий, в том числе в Berliner Illustrierte Zeitung, – она также собирала свидетельства солдат. Не боясь опасностей, обстрелов и бомбежек, она смогла проникнуть даже в зоны боевых действий, особенно в горных районах Восточного Тироля, где с 1915 года Италия, вступившая в войну на стороне Антанты, открыла так называемый Альпийский фронт, атакуя австрийские позиции.

Алиса Шалек привозила репортажи, полные ужасающей правды, не скрывая разрушений, жестокости и человеческих страданий. Это оказалось невыносимо ни для военных, ни для ее коллег-мужчин. Пока женщины ограничивались рассказами о тыловой жизни и, по сути, только о женщинах, все было терпимо. Но Шалек открыто говорила о жестокости боев, страданиях солдат и душевных терзаниях мужчин, втянутых в войну. Это стало слишком – ее обвинили в деморализации войск и сенсационализме. В 1916 году Карл Краус, влиятельный главный редактор популярного австрийского журнала Die Fackel, назвал Шалек «журналисткой-еврейкой» и «одной из худших жестокостей, постигших человеческое достоинство в этой войне». Месяцами Краус продолжал нападать на нее, называя «гибридом с поля боя». Преследования стали невыносимы – оставшись без поддержки в штабе, Алиса Шалек в 1917 году прекратила репортажи. Это произошло сразу после того, как