100 великих имен России - Полина Ребенина Страница 18

обеспечила безопасность южных рубежей страны от набегов степняков. Впоследствии каждое лето царь направлял Воротынского на Оку, «к берегу от поля». Князь обычно занимал пост первого воеводы Большого полка, то есть, по сути, был командующим обороной всей южной московской границы. Благодаря бдительности Воротынского в 1553–1562 годах крымцы ни разу не прорвались к центру страны.

Однако задуманная Воротынским система пограничной стражи достраивалась уже без воеводы – сам военачальник оказался в опричных подвалах. По ложному доносу обвиненного в измене князя пытали огнем, а затем отправили в ссылку в далекий Кирилло-Белозерский монастырь. Но по пути он умер от нанесенных увечий. Князь не увидел результата своих трудов, но потомки не забыли создателя системы обороны южных рубежей и автора первого воинского устава – в числе самых знаменитых фигур в истории страны воевода увековечен на знаменитом памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде.

Воевода-опричник Д.И. Хворостинин

Знаменитая битва при Молодях – крупное сражение, в котором проявился полководческий талант воеводы-опричника Дмитрия Ивановича Хворостинина (1535–1591). Это сражение произошло между 29 июля и 2 августа 1572 года в 50 верстах южнее Москвы. В нем сошлись в бою русские войска и армия крымского хана Девлета I Гирея. Несмотря на значительное численное превосходство, крымско-турецкая армия была обращена в бегство и понесла тяжелые потери.

В этот поход Девлет I Гирей вывел всю доступную орду, до 60 тысяч всадников. По дороге к нему присоединились крупные отряды из Большой и Малой Ногайских орд. Ханские пушки обслуживали турецкие пушкари, а в его войсках находились янычары. Всего он собрал 140-тысячный экспедиционный корпус. В это время царь Иван Грозный находился в Новгороде, а в сгоревшей Москве не было крупных войск, на подходах к Москве оставался лишь небольшой отряд под командованием князя Воротынского.

Главные силы крымцев в ночь с 27 на 28 июля 1572 года форсировали Оку у Сенькиного брода. Место переправы охранял небольшой сторожевой полк под командованием Ивана Шуйского, состоявший всего из 200 воинов. На этот сторожевой отряд обрушился весь ногайский авангард крымско-турецкого войска. То есть шансов выстоять не было ни одного. Была лишь надежда задержать переправу, хотя бы на день, и дать, таким образом, собрать основные силы где-то там, пока убивают здесь. Они не отступили и все геройски погибли.

Русский воевода на коне

Теперь русским военачальникам требовалось принять решение, как действовать дальше. Расклад был удручающий:

Девлет Гирей: 140 тысяч крымских татар, турецких янычар и ногайцев;

Воротынский и Хворостинин: около 20 тысяч стрельцов, дворянской конницы и служилых ливонских немцев, 7 тысяч немецких наемников, около 5 тысяч казаков и, возможно, посошная рать (ополчение).

Русское командование расположило основные силы под Коломной, прикрыв подходы к Москве со стороны Рязани. Но оно учло также возможность вторжения татар с юго-запада, из района Угры, и на этот случай поставило на правом фланге воеводу Хворостинина с передовым полком. Народу в полку было немного, согласно летописи: «Всего со князем Дмитрием Ивановичем 945 чел.».

Во главе этого отряда воевода Хворостинин спешил к переправам, чтобы помочь сторожевому полку Шуйского, но не успел и, влетев с размаху в самый центр уже переправившегося ханского войска, вынужден был решать сразу две проблемы: «Как остановить продвижение хана к Москве, находясь чуть ли не в середине оккупационной зоны? Какую такую позицию занять, чтобы он, хан, не мог ее обойти?»

Вот как описывают тактику Хворостинина восхищенные его полководческим талантом военные историки. Пропустив мимо себя основные силы неприятеля и подождав, пока колонна растянется на огромное расстояние в 40 верст, Хворостинин ударил с тыла, не давая развернуться в боевые порядки и методично скатывая в рулон толпящихся на узкой дороге ордынцев. Тактика ударов была зубодробительной: полк Хворостинина выстраивался полумесяцем, выгнутым в сторону неприятеля, где на флангах располагалась пищальная пехота и артиллерия, а центр составляли подвижная конница и лучники. Центр, вытянутый, как указательный палец, наскакивал на арьергард, громил и рассекал обозы и также стремительно отходил, как только подтягивалось охранение.

Разъяренная наглостью малочисленного отряда, ханская конница бросалась в погоню. Теперь выгнутый месяц превращался в вогнутый серп, и как только погоня втягивалась внутрь, серп превращался в огненный мешок, где с трех сторон – и с фронта, и с обоих флангов – на ордынцев обрушивался огонь из всех стволов, буквально выкашивая атакующие колонны.

Сосредоточенно вырубая арьергард и громя ханские тылы, Хворостинин «дожал» крымский полк до самой ханской ставки. Чуть не попав вместе со штабом в плен к опричному московиту, потеряв за неполный день почти все обозы, взбешенный хан остановился. Пришлось высвистывать авангард, уже почти доскакавший до ворот Москвы, то есть разворачивать стотысячную армию на 180 градусов.

Пока это все упиралось, толпилось и разворачивалось, не понимая, что происходит, Девлет I вынужден был бросить на помощь своим, командовавшим арьергардом, сыновьям весь свой резерв – кавалерийскую дивизию в 12 тысяч крымских конников с приданными им остатками ногайцев.

И тут князь Хворостинин, оказавшись один на один с резервной ханской кавалерией, начал отводить своих солдат от самоубийственного столкновения с ней, делая хитроумный разворот, в результате которого, мимо стен уже развернутого и готового к бою гуляй-города князя Баратынского, сначала быстро проследовал Хворостинин и сопровождающие его лица, а следом устремились догонявшие их ханские кавалеристы.

Гуляй-город – это удивительное сооружение – передвижная крепость из толстых деревянных досок, заранее сбитых в щиты. В промежутке между стенами располагались стрельцы, которые через бойницы расстреливали неприятеля. И вот мимо фронта такого гуляй-города, состоявшего из 40 повозок (240 бойниц), и потащил за собой Хворостинин разгоряченных ханских кавалеристов.

И тут началось уничтожение их в упор: полтонны свинца, равномерно распределенные на сомкнутый кавалерийский строй, – это очень много, даже если строй состоит из 20 тысяч храбрых воинов. Пищальная пуля легко пробивает два человека и застревает только в третьем. Залп из 4000 стволов смел большую часть ханской конницы в реку Рожайку.

Крымцы понесли огромные потери и отступили. Так закончился первый этап битвы – Хворостинин остановил прорыв Девлет-Гирея к Москве и навязал ему крупное сражение. В плен был взят сам главнокомандующий Дивей-мурза, а лидер ногайской конницы Теребердей-мурза убит. Сколько же погибло простых крымцев, сказать невозможно, но хан остановился и два дня приводил свое войск в порядок.

Однако и положение русских сил было нелегким. Полки поредели, и воинам пришлось укрыть за стенами гуляй-города. Русские шли без обозов, начался голод, пришлось зарезать часть лошадей и питаться кониной.

2 августа Девлет-Гирей возобновил натиск. Он торопился, потому что московский воевода Токмаков подкинул татарам ложную грамоту, будто