Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков Страница 18

…Дорога вдоль берега канала шла к совхозу «Кырккыз», но потом сделала резкий поворот и свернула на Джамбаскалу. Далеко вперед до самого горизонта расстилалась изрезанная холмами да барханами с чахлой растительностью равнина. Ветер, поднимая серо-желтые облака песка и пыли, носил их над равниной, словно выбирал, куда бы еще подсыпать, чтобы бархан был повыше. Несколько одиноких верблюдов паслись по степи, изредка встревоженно поднимая головы и оглядывая все вокруг, заслышав лязг тракторных гусениц или урчание самосвала, пробирающегося по проселочной дороге к видневшемуся вдали одинокому вагончику. Оттуда изредка потягивало дымком, запахом машинного масла с примесью мелкой степной пыли. Еще левее два скрепера, как два жука, что-то потерявших на ровной буро-коричневой площадке, ползали в разных направлениях. Нетрудно было догадаться, что они проводили планировку площади в полтора-два десятка гектаров под будущие хлопковые поля.

Наверное, это и есть территория будущего третьего совхоза, подумали мы и решили подъехать поближе. Пока мы на своей машине подбирались по ухабистому проселку поближе к скреперистам, туда подъехал «газик», из которого вышел высокий широкоплечий мужчина в порядком выгоревшей на солнце шляпе, таком же пиджаке и сильно запыленных сапогах. Он прямо по вспоротой ножами скреперов целине, увязая по щиколотку в перепаханной почве, пошел к скреперистам. Один из них остановил машину и выпрыгнул из кабины навстречу приехавшему. Выйдя из машины, мы тоже хотели было подойти поближе, познакомиться, узнать, как идут дела у освоителей джамбаскалинской целины, но тотчас же вынуждены были отказаться от этой затеи. Без сапог нечего было и думать, чтобы пройти по мелко перемолотой целине.

Через некоторое время скреперист снова сел в кабину, и скрепер, ворочая тяжелыми большими колесами, подминая под себя рыхлую почву, двинулся срезать и подсыпать, ровнять и выглаживать будущее поле, а приехавший, видно, какой-то начальник, помахал нам рукой и направился к дороге в нашу сторону. Он шел широким шагом, размахивая в такт ходьбе руками. Шляпа немного сдвинута на затылок, полы расстегнутого пиджака распахиваются на ветру. Нам повезло: Розумбет Алиевич Алиев оказался начальником четвертого хозрасчетного участка, это что-то вроде директора строящегося целинного совхоза № 3.

— Здравствуйте, — поздоровался он басовитым, немного с хрипотцой голосом и, словно обдумывая, с чего бы начать наше знакомство со вверенным ему участком, оглядел все пространство вокруг, потом махнул рукой на площадь со скреперами. — Здесь вот у нас работает бригада Владимира Ивановича Чашкина. В бригаде четыре человека. Вся его семья. Он сам, жена и два сына — Юрий и Виктор. Хорошо работают. У них всегда перевыполнение плана. Вон на том дальнем скрепере сам отец сейчас работает, — он показал на машину, возле которой еще минут пять разговаривал с мужчиной лет сорока пяти, в рубахе с расстегнутым воротом, с закатанными до локтей рукавами, — а на другом скрепере его старший сын. Младший в вагончике пока отсыпается. Дружная трудовая семья. Они приехали из города Фрунзе, из Киргизии, сами, снялись с места и приехали. Здешние трудности их не пугают. Ни жара, ни зимняя непогода, ни жизнь вот здесь посреди степи, хотя по натуре они люди сугубо городские. Здешняя работа захватывает человека. Знаете, приятно видеть, как на месте песков, сплошной пустыни возникает жизнь. Это большое, гордое чувство знакомо всем освоителям целины, таким, как Владимир Чашкин и его сыновья. По проекту в третьем совхозе будет пять с половиной тысяч гектаров пашни. На сегодня уже засеяли восемьсот гектаров, а всего освоили пока тысячу. Двести находятся под промывкой. Земля здесь у нас особенная. Ей не просто надо дать воду, хотя и воды много требуется. — Розумбет Алиевич наклонился, поднял комок земли, размял его в ладони. Другой ладонью накрыл сверху, потер, как мельничным жерновом, потом показал нам. — Вот, почти один песок да соль. Земля неживая, видите, ни корешка, ни стебелька в ней. Ничего не росло. Нет почвенного слоя. Биологически мертва. Ее оживить сначала надо, а потом уж хлопок сеять или любую другую культуру. На освоенных землях не только хорошие урожаи хлопка снимать можно. Неплохо растет ячмень, кукуруза, джугара, необходимые для животноводства. А пока эту землю мало спланировать, оросить и устроить коллекторную и дренажную сеть. Ее надо промыть от соли, прополоскать как следует. Знаете, сколько воды нужно, чтобы промыть гектар этой земли? Ни много ни мало — пятнадцать тысяч кубов. А чтобы вырастить на гектаре хлопчатник, для его полива достаточно за вегетационный период две с половиной — три тысячи кубов. Разница в пять раз, если не больше. При нашем маловодье, конечно, дорого обходится, казалось бы, освоение здешнего гектара. Но это сейчас. Потом он себя с лихвой окупит, и уже окупает. Вон в соседнем совхозе по сорок и по пятьдесят центнеров с гектара берут. И мы возьмем. Ну, на первых порах возьмем по десять-пятнадцать, возможно, и по двадцать, но урожаи по сорок и пятьдесят центнеров на этих землях на третий и четвертый год после освоения — дело доказанное.

— Вы сказали, что восемьсот гектаров засеяли. Чем, хлопчатником? — спросили мы.

— Не-е-ет, — улыбнулся Розумбет Алиевич, — сразу же хлопчатник здесь не вырастет. Мы попервоначалу сеем траву. Любую, какие семена есть, лишь бы была неприхотливой да покрепче цеплялась за жизнь и могла бы разбудить землю. Сеем и весной, и летом, и даже, осенью. Как землю подготовим, и лишь бы взошло. Взойдет, значит, все — земля заплодородила.

Вместе с Розумбетом Алиевичем мы поехали посмотреть, как идет строительство центральной усадьбы третьего совхоза. Отъехав километра два или три, мы опять увидели вагончик целинников, бульдозеры и скреперы на недавно перекопанном и выровненном поле.

— Здесь у нас живет и трудится бригада Анатолия Шевцова, — сообщил нам Алиев. — Тоже хорошо работает. Сам он из Крыма приехал. Видите, откуда только не приезжают к нам люди. Конечно, опытные бульдозеристы и экскаваторщики на любой стройке ценятся.

Проселок выбежал на широкую гравийную дорогу, по которой в одном месте продолжали ровнять гальку и щебень несколько бульдозеров и скреперов. Самосвалы, груженные гравием и щебнем, подъезжали и вываливали тарахтящие камешки, которые затем ложились в основание дороги. Трамбовочный каток степенно прокатывался из конца в конец по строящемуся отрезку и плотно утрамбовывал разровненные места. Водитель катка, бульдозеристы и скреперисты, шоферы самосвалов, по преимуществу молодые парни, не отвлекались от работы и не обращали внимания на проходящие мимо машины. Они продолжали делать