Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман Страница 18

В своих автобиографических воспоминаниях Эдит Эббот описала культуру семейного чтения, в которой выросли они с младшей сестрой Грейс. Они родились в небольшом городке Гранд-Айленд в Небраске и позже стали известными деятелями в сфере социального обеспечения: Эдит была профессором Чикагского университета (The University of Chicago), а Грейс – директором Детского бюро США. Их мать, выпускница Рокфордской семинарии для женщин и директор средней школы до замужества, была страстной читательницей, и дети подшучивали над ней за то, что, погрузившись в чтение любимого романа Теккерея, она могла позволить варенью из слив пригореть. Ее дочери были бы рады получить в подарок куклу или безделушку, но миссис Эббот считала книги «единственным подходящим подарком». Она жертвовала необходимыми расходами по дому, чтобы покупать книги – только «лучшие», – которые можно было читать и перечитывать; эти книги она рассматривала как вложение, а не как расточительство. Эбботы также выписывали The Century и The North American Review[178] – два журнала, которые обогащали дома культурно ориентированных семей в Америке времен Позолоченного века. Но бюджет был ограничен, и Элизабет Эббот стала инициатором публичной библиотеки. Она получила первоначальные средства из денег, оставшихся после провала женской избирательной кампании, и много лет была президентом и членом правления. Библиотека, для которой миссис Эббот заказывала отборные произведения, давала ее детям доступ к книгам Луизы Мэй Олкотт и Марка Твена[179].

У Эбботов было всего три детские книги – одна из них популярного иллюстратора и автора Кейт Гринуэй, вторая – «Тоби Тайлер, или Десять недель с цирком» (Toby Tyler; or, Ten Weeks with a Circus) Джеймса Отиса и «Приключения Гекльберри Финна». Первые две им подарили учителя. Но дети читали книги, которые в то время считались детскими во многих домах: «Лавку древностей» (The Old Curiosity Shop), «Робинзона Крузо» (Robinson Crusoe), «Путешествия Гулливера» (Gulliver’s Travels) и «Тадеуша из Варшавы» (Thaddeus of Warsaw) Джейн Портер, популярной писательницы исторических романов начала XIX века. В семье также были «классические» произведения, такие как «Басни Эзопа» (Aesop’s Fables), «Тысяча и одна ночь» (The Arabian Nights), сказки Андерсена и братьев Гримм, «старое домашнее издание Диккенса», романы Теккерея, стихи Теннисона, Уиттьера, Лонгфелло и Скотта, а также два иллюстрированных тома по английской истории, которые очаровали детей, и «плохо напечатанное дешевое издание» «Истории Англии для детей» (A Child’s History of England) Диккенса, которое их не заинтересовало[180].

Многие черты этого литературного наследия были бы знакомы любому ребенку, который вырос в условиях среднего класса в конце XIX века. Особенно характерна была центральная роль Элизабет Эббот в литературном образовании своих детей; Отман Эббот, адвокат, который также был читателем, предоставил большую часть надзора за детьми своей жене[181]. Страсть Эбботов к литературе была, вероятно, выше среднего уровня, но по составу детское чтение было довольно типичным для семьи с интеллектуальными интересами и средним достатком. Классические (или «стандартные», как говорили в то время) тексты, раннее знакомство с литературой для взрослых и акцент на английской истории и художественной литературе были нормой во многих семьях.

С поправкой на пару книг домашняя библиотека Эбботов составляла основу литературного наследия, на которую обычно рассчитывал ребенок из среднего класса, но которую не всегда получал. Социолог Эдвард А. Росс, выросший на фермах неподалеку от Мариона, штат Айова, осиротевший в десять лет и время от времени посещавший так называемую однокомнатную школу, позже сокрушался, что «не прочитал ни одной классической детской книги. Все культурное наследие мальчишек – героические сказания, греческие мифы, басни Эзопа, “Тысяча и одна ночь”, “Робинзон Крузо”, “Путешествия Гулливера”, “Айвенго” (Ivanhoe), “Братец Кролик” (Br’er Rabbit) – я прочитал, когда был в колледже!» Росс определяет эти книги как «культурное наследие мальчишек», но, как ясно из свидетельства Эдит Эббот и других женщин, они также составляли и культурное наследство девчонок. Поскольку поблизости не было даже районной школьной библиотеки, Россу приходилось довольствоваться школьными учебниками и «где-то шестью книгами» у себя дома, включая пару исторических книг и библейский словарь, а также двумя еженедельными газетами. По воскресеньям, перечитав книги «в сотый раз», он иногда обращался к «Докладу об экспериментах с холерой свиней для Министерства сельского хозяйства США» (Report on Hog Cholera Experiments for the U.S. Department of Agriculture), хотя и считал это чтиво «отвратительным»[182]. Со своей стороны, писатель Гэмлин Гарленд иногда прибегал к помощи стихов о доме или сельской природе, чтобы разбавить «сухую прозу» фермерского альманаха или государственного сельскохозяйственного отчета[183].

Как следует из рассказа Росса, дети фермеров находились в особенно невыгодном положении в плане доступа к книгам. Те, кто рос в менее изолированных условиях, были более удачливы. С распространением публичных библиотек во второй половине столетия даже в небольших городках, таких как Гранд-Айленд в Небраске, юные читатели получили доступ к новой светской детской литературе и другим книгам, которые семьи редко могли себе позволить купить. В городе Осейдж, штат Айова, с населением 2000 человек в 1890 году, помимо публичной библиотеки, основанной в 1870-х годах, работали читальные залы и библиотеки, связанные с масонами, Женским христианским союзом трезвости (The Woman’s Christian Temperance Union, WCTU) и различными воскресными школами[184]. Для сравнения, в Брокен-Боу, штат Небраска, где Грейс Эббот преподавала в школе, будучи молодой девушкой, был только небольшой читальный зал Женского христианского союза трезвости[185]. Дети и молодежь в городах с публичными библиотеками были в восторге от разнообразия книг, которые они могли брать по собственным читательским билетам.

Начиная со сказок и других произведений, которые воздействовали на воображение, таких как «Робинзон Крузо» и «Тысяча и одна ночь», семейный литературный канон пополнялся более реалистичной художественной литературой, книгами по истории, а позже – изящной словесностью и рядом светских работ от Плутарха до Эмерсона, которые часто считались духоподъемными. Эти произведения присоединились к классическим текстам протестантизма в качестве обязательного чтения во многих семьях. Библия оставалась самой распространенной книгой, но с ослаблением евангелизма в последней трети века некоторые семьи стали относиться к ней скорее как к литературе, чем как к откровению[186]. «Путешествие Пилигрима» по-прежнему занимало важное место в жизни детей, даже тех, кто считал аллегорию Беньяна скучной, а не пугающей. Некоторые родители не придавали ей большого значения: среди них был и Отман Эббот, который не принадлежал ни к одной церкви и верил в эволюцию. Тем не менее этот оплот протестантской культуры оставался ориентиром на всю жизнь для Грейс Эббот, как и для многих американцев ее поколения, вероятно, последнего, для которого это было верно[187]. В семьях, где вера играла большую роль, молебны