Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон Страница 17

были проблемы с двигателем и, поскольку у March, как обычно, денег не было, запасной двигатель был всего один. Я поговорил с [Робином] Хердом и [Максом] Мосли по поводу того, что они собираются делать, и сказал, что двигатель надо поставить мне, и тут приходит Джеймс и заявляет — в свойственной ему чисто британской манере — мол, двигатель, без вопросов, нужно поставить на его машину. Я спросил почему, а он говорит: «Да потому, дружище, что я запорол свой первым!» Чертовски в духе Джеймса! У него был такой самоуверенный вид, но при этом Джеймс не мог не нравиться. Вот почему я всегда считал его открытым, искренним парнем. Это был мой человек. В 1976 году мы стали соперниками, но всегда оставались хорошими друзьями.

Лауда собственными глазами увидел импульсивность Ханта на третьем Гран-при 1976 года во время первых в истории соревнований «Формулы-1» на городской трассе «Лонг-Бич» в Калифорнии. Хант состязался с Патриком Депайе на Tyrrell за второе место и внезапно оказался прижатым к стене. McLaren намертво встал, чего не скажешь о Джеймсе: он тут же выскочил из кокпита, подошел к краю трассы и яростно махал руками каждый раз, когда мимо проезжал Депайе. Однако этого показалось Ханту мало, и потом он умудрился пробраться на пресс-конференцию для трех финалистов (Депайе пришел третьим после двух Ferrari) и устроил разнос злосчастному французу — чем немало позабавил Лауду.

Хотя Ferrari продолжила использовать машину 1975 года, в конце одного из уикендов на Западном Гран-при США[48] доминировал Регаццони: там он был в своей стихии. Клей любил Калифорнию, а в Калифорнии все — ладно, почти все, — любили его. За несколько дней до Гран-при Регаццони угодил в неприятности: он прокатился в полицейской патрульной машине. Проблема состояла в том, что полицейских с ним не было, и они не пришли в восторг от того, что их машину взяли покататься. Организаторам пришлось задействовать все свои связи и использовать весь свой дар убеждения, чтобы успеть освободить звездного гонщика к началу соревнований, где он возьмет поул и выиграет.

Ferrari предъявила прессе своего претендента на титул 1976 года всего пару месяцев назад: 312Т2 отличался двумя ноздревидными воздухозаборниками с обеих сторон кокпита: они направляли воздух для охлаждения двигателя. Ранее воздухозаборник устанавливали сзади, высоко над головой гонщика, но его запретили, что и привело к появлению Т2. Тем не менее в Ferrari считали, что машина готова к гонкам в Испании — в отличие от первого пилота. «Я взял напрокат трактор, решил привести в порядок лужайку у бассейна перед моим домом, — говорил Лауда. — Эта штука опрокинулась, и я оказался под ней. Мне повезло: еще пара дюймов, и меня бы придавило насмерть. Я сломал два ребра, боль была жуткая, даже встать не мог без посторонней помощи».

Незадолго до этого Лауда заказал архитектору проект дома, выходящего окнами на озеро Фушльзее, к востоку от Зальцбурга. Сначала он намеревался поселиться там с Мариэллой Рейнингхаус, своей давней подругой. Однако Мариэллу не интересовал автоспорт, хотя она и оказывала возлюбленному поддержку; она считала, что Ники надо бросить такой опасный вид спорта, раз он уже стал чемпионом мира. В результате отношения зашли в тупик и осенью 1975 года, вскоре после того как Лауда встретил Марлен Кнаус, закончились. Молодые люди сразу понравились друг другу: Лауду привлекала способность Марлен расслабляться так, как он никогда не умел, а после знакомства с ее матерью (она была испанка), сестрой и братом у них дома на Ибице его чувство к Марлен лишь возросло. Не прошло и нескольких месяцев, как они переехали в новый дом и расписались в бюро регистрации в Вене, — но сначала они слетали в Лондон и посетили Рединг в графстве Беркшир. Джон Хоган рассказывал:

Как-то раз Марлен позвонила мне в офис. Сказала, что хочет выйти замуж, причем хотела это сделать быстро, как это возможно только в Англии. Ну я как раз там жил, и она знала, что Ники может доверить мне свои личные дела, вот она и позвонила. Я не был в курсе, но по стечению обстоятельств в то время жил неподалеку от Рединга и знал, где находится бюро регистрации. Я сказал, чтобы они ехали ко мне, и мы вместе туда отправимся.

И вот Марлен и Ники приехали. Я посадил их в Ford Granada, всю обклееную рекламой Marlboro, и мы отправились в бюро регистрации. Это была типичная старая ратуша со скрипучими половицами, нас встретил милый джентльмен и спросил, чем нам может помочь. Я сказал, что мои друзья хотели бы оформить брак, и он очень вежливо объяснил, что закон изменился и теперь необходимо получить лицензию и еще кое-какие документы. Больше уже нельзя просто прийти и расписаться. Тогда Ники просто сказал: «Ладно, найдем другой способ». Мы вернулись в машину, и я отвез их в аэропорт. И очень скоро узнал, что он женился у себя в Австрии.

Ники вряд ли можно назвать одним из самых больших романтиков в мире, а Марлен — истовой фанаткой автоспорта. Но она с радостью сопровождала его на Гран-при и спокойно сидела рядом, ничего особенного не требовала, что полностью устраивало ее мужа. Со сломанными ребрами Ники не мог обходиться без помощи жены. Лауда сразу понял, что повреждены не только ребра, и ему необходимо поставить в курс Даниэле Одетто из компании Ferrari. Одетто вспоминал: «Я позвонил господину Феррари, и он тут же начал подыскивать замену Лауде. Мы связались с Маурицио Фламмини, итальянцем, который в то время хорошо зарекомендовал себя в «Формуле-2» и получил поддержку Автомобильного клуба Италии. Сказали ему, чтобы он был готов к тестированию во Фьорано. Когда Ники узнал об этом, он сказал, что готов участвовать в гонках. Ну что мы могли сказать? «Раз ты говоришь, что готов, так тому и быть»».

А тем временем ненасытная итальянская пресса исходила язвительными заголовками по поводу того, что чемпион мира из команды Ferrari не справился с трактором, так что же говорить о машине «Формулы-1». Через несколько дней Лауде сообщили, что в ближайшей деревушке раскинули палатки итальянские журналисты, поползли слухи о том, что на противоположном берегу озера расположился фоторепортер, оснащенный камерой с мощным телеобъективом.

Хоган рассказывал: «Обо всем этом стало известно Marlboro, и подразумевалось, что мне надо все разрулить. Однако что я мог сделать? Этот дурила сломал себе ребра — только и всего. То есть чем он думал? Построил дом на склоне дурацкого