Полное и окончательное безобразие. Мемуары. Эссе - Алексей Глебович Смирнов (фон Раух) Страница 166

37

По его рецептуре работала Ленинградская фабрика «Черная речка».

38

Ее предки были выкупившимися крепостными помещика Скарятина, удавившего своим офицерским шарфом Императора Павла I.

39

К Киселевым ходил некий Виннер, автор книг о технике живописи, скользкий аферист, он пользовался советами профессора. Милитина Григорьевна очень хорошо, в духе раннего МХАТа, показывала его фатоватые замашки. Недалеко от них, на том же Зубовском бульваре, жил обрусевший немец фон Шлиппе, он был до революции предводителем дворянства в одном из уездов Московской губернии. Во время успешного летнего наступления вермахта на Москву он говорил Киселевым, к которым имел обыкновение со скуки ходить: «Почему вы так боитесь сдачи Москвы? Немцы культурный народ, вам, Милитина Григорьевна, совершенно ничего не угрожает». Милитина Григорьевна хорошо передавала немецкий акцент фон Шлиппе.

40

Дом был рядом с прекрасным ампирным особняком Удельного ведомства. Сейчас на месте кисёлевского флигеля и их двора стоит многоэтажный куб издательства «Прогресс».

41

Мы жили на Никольской, в Китай-городе, и были уже вне привычного гнездования круга Киселевой и Строгановой. На Мещанских улицах, на Сретенке, на Мясницкой старая московская интеллигенция и дворянство обычно не жили. Там было раньше много дешевых гостиниц, «меблирашек» и публичных домов.

42

Впрочем, этот провал был не совсем неожиданным. После появления жены Андреева, Аллы Александровны, которой были абсолютно чужды неписаные моральные и поведенческие законы, принятые в среде непоминающих, его старые друзья стали избегать с ним общения, боясь чужого и опасного человека, каким им казалась Алла Александровна. Она вполне оправдала все плохие предчувствия и довела и своего мужа, и его семью до гибели.

43

Хотя раньше, сразу после революции, проклинающих среди непоминающих было больше.

44

Отец Картавцевых был где-то губернатором. У них были хорошие имения и там огромные библиотеки, сожженные крестьянами.

45

У них была комнатка в тоже снесенном длинном трехэтажном доме напротив ресторана «Прага».

46

Я однажды ее провожал, и она подарила мне редкое издание Байрона на английском, с гравюрами середины 19 века.

47

Она жила в доходном доме напротив особняка Тургенева на Остоженке. Дома у нее было много обломков греческих и римских статуй.

48

Голицыных в России всегда было много, этому плодовитому клану принадлежало много земли. Их очень усиленно истребляли большевики, но они все равно плодились в самых страшных условиях.

49

Киселева говорила, что дочь Голицыных выдали за сына советского академика и что вообще советские академики любят жениться на дочерях титулованных бывших.

50

Киселева была очень литературно по-русски начитана, и с ней было интересно говорить. Она все время словами создавала живые образы. И ее мать обладала этими же качествами.

51

Когда-то, в молодости, он служил в гвардии, на германском фронте, был травлен ипритом и стал инвалидом.

52

Киселева говорила, что он — Рюрикович по всем линиям и был когда-то одним из первых красавцев Петербурга. Она видела его фотографию в кирасирской каске и латах, по-видимому, он был синий гатчинский кирасир.

53

Оно и понятно — ненормальное государство разрушало нервную систему людей.

54

Я погодок с бардом из милицейской семьи Высоцким, и мы оба одинаково росли среди ужасных московских хулиганов военной и послевоенной поры. Я один раз даже сидел с ним за одним столиком в ресторане, не зная, кто он, но я был с дамой, а он — с бутылкой.

55

Один мой приятель выбил актеру, игравшему в детском театре В. И. Ленина, глаз из рогатки — Ленин залез на броневик и упал, весь в крови. Зал, полный детей, маленьких каторжников, на это до колик ржал. Спектакль остановили. Другой дружок с шестого этажа расстрелял райкомовскую колонну демонстрации со знаменами свинцовым типографским шрифтом и всех переранил. И это самое невинное, делали вещи и пострашнее, и все почему-то во вред режиму и официозу.

56

Помню, я говорил им, что будет такое время, когда усатых и бородатых идолов выбросят, а о красные знамена будут вытирать ноги. И я дожил до таких времен и видел, как в Татарии дети вытирали ноги о бархатное красное знамя закрытого клуба, и никто из взрослых не остановил их.

57

Та же Зоя Васильевна была когда-то красивой черноглазой девочкой в матроске, отдыхала в Судаке, любила виноград и персики и с наслаждением каталась на яхте с удачливыми инженерами — друзьями ее отца и была тогда счастлива, и, как она сама говорила, впервые ощутила в жаркие крымские дни последнего довоенного августа вкус к жизни. А какие шляпы с множеством цветов и перьев носила тогда Милитина Григорьевна! А согбенный старик из Александрова был членом яхт-клуба, танцевал на балах и дружил с Великим князем Дмитрием Павловичем, убийцей Распутина.

58

Впрочем, мои тогдашние грехи были не очень велики: мне тогда нравилось бывать в ресторанах с золочеными потолками («Савое», «Метрополе» и «Центральном»), слушать, как музыканты настраивают перед вечером свои инструменты и смотреть издалека на красивых женщин. Когда они начинали говорить, то очарование оканчивалось — это были скучные советские мещанки, у которых прекрасно только тело.

59

Однажды я вдруг подошел к незнакомой женщине на улице и сказал ей, что ее брат, которого она ищет со времен войны, жив и она с ним вскоре увидится. Она очень испугалась, дала свой телефон. Я ей позвонил через три дня — пропавший брат нашелся. Мы оба были смущены.

60

Я помню, шел в Левшинском переулке,