34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон Страница 16

Чтобы хоть что-то записать в больничную форму, я измеряю пульс Тарика и с удивлением замечаю, что он учащен. Я беру стетоскоп и слышу, как сердце бешено стучит за ребрами. Затем я измеряю артериальное давление: оно выше, чем должно быть у человека в таком возрасте. Возможно, дело в жаре и стрессе.

— Вы сегодня употребляли кофеин, никотин или рекреационные наркотики?[8] — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он. — Я никогда их не употребляю.

— Учитывая наш сегодняшний разговор, понимаю, что мой вопрос прозвучит глупо, но тревожитесь ли вы прямо сейчас?

— Гораздо меньше после нашего разговора, — говорит он, — но, думаю, я всегда тревожусь.

— Что ж, возможно, пульс учащен по этой причине, — говорю я скорее себе, чем ему. Здесь невыносимо жарко. Я чувствую, как пот струится у меня по груди. Вдруг мне в голову закрадывается одна мысль.

— Знаете, раз уж вы пришли и так долго ждали, почему бы вам не сдать кровь на анализ, чтобы удостовериться, что у вас нет анемии, и щитовидная железа работает исправно. Вероятно, результаты будут нормальными, но лучше перестраховаться.

— Ладно, почему нет? — говорит Тарик, будто желая сделать мне приятно.

Я беру у него кровь и говорю, что результаты будут готовы через час.

— Я подожду снаружи, — говорит он. — Спасибо вам большое. Вы мне очень помогли. Честное слово, после разговора с вами мне стало гораздо легче. Теперь я понимаю, что я не единственный, кто думает об этом.

Меня засасывает водоворот рабочей смены. Я принимаю обгоревших, пьяных и избитых пациентов, и проходит полтора часа, прежде чем появляется возможность ознакомиться с результатами анализа крови. К моему удивлению, они не в норме. У Тарика избыток тироксина в крови. Избыток тироксина ускоряет обмен веществ и может вызывать потоотделение, потерю веса, учащенное сердцебиение и, что примечательно, тревожность. Тироксин помогает гореть нашему внутреннему огню, и огонь внутри Тарика разгорается все сильнее и сильнее. Я предполагал, что негативные мысли Тарика, его трагическая история и weltschmerz отрицательно сказывались на его физическом состоянии, хотя на самом деле это физические проблемы управляли его психическим состоянием, побуждая постоянно находиться в режиме «бей или беги». Более того, результаты анализа показали, что избыток тироксина связан с нарушением работы не щитовидной железы, а гипофиза. У людей его возраста это обычно объясняется опухолью мозга.

Заставляя себя донести эту тревожную новость до Тарика, я снова иду в переполненную приемную и называю его имя. Множество людей с красными лицами оборачиваются, но затем разочарованно отворачиваются. Тарика среди них нет. Я осматриваю сидящих, но не вижу его. Громче повторяю его имя. Невысокий мужчина поднимается и делает вид, что Тарик он, чтобы его быстрее приняли. Говорю ему сесть.

Я выхожу из больницы на улицу, где сквозь огромные платаны просачиваются последние лучи летнего вечернего солнца. Воздух все еще жаркий, и молодежь, спотыкаясь, выходит из местного парка и танцует на дороге под металлический бумбокс. Я нигде не вижу Тарика. Возвращаюсь в больницу и набираю номер, указанный в его карте. Черт возьми, он на одну цифру длиннее, чем нужно. Убираю последнюю цифру, но номер недоступен. До конца смены я называю имя Тарика в приемной перед каждым новым пациентом и периодически выхожу на улицу, но его нигде нет.

На следующий день, в понедельник, я звоню в клинику, указанную в его карте. Она расположена далеко от домашнего адреса Тарика. Мне говорят, что он ушел от них много лет назад и не просил передать информацию о нем в новую клинику. В карте, оставшейся у них, ничего нет о проблемах со щитовидной железой или гипофизом. Я играю с имеющимся у меня номером, по очереди заменяя каждую из цифр. Бывает, кто-то снимает трубку, но это не Тарик. Я нахожу в интернете номер телефона, привязанный к адресу, который дал нам Тарик. Звоню по нему, но человек, снявший трубку, утверждает, что не знает никого с таким именем. Поскольку у меня больше ничего нет, я пишу письмо на этот адрес, зная, что его может прочесть кто-то другой. В нем я прошу Тарика срочно обратиться к терапевту и повторно сдать кровь на анализ, потому что это очень важно, а потом, потея от жары в отделении, перехожу к следующему пациенту. И к следующему. И к следующему. По дороге домой со смены и всю оставшуюся часть того долгого жаркого лета я ищу Тарика в каждом высоком мужчине, проходящем мимо. Я хочу сказать ему, что у него в голове опухоль, которая раскаляет его внутренние органы. Затем наступает осень, и я забываю, как выглядит Тарик. Угасающие воспоминания о нем преследуют меня только во сне.

Заражение

Я ввожу полую иглу со скошенным краем в место на запястье молодого человека, где несколько мгновений назад прощупал его нитевидный пульс. К моей радости, иглу наполняет ярко-красная кровь, и с каждым ударом сердца из открытого конца иглы выбрасывается тонкая струя, которая опадает на подложенную белую марлю и делает ее похожей на маковое поле. Этот ритмичный гейзер говорит о том, что я нахожусь в нужной артерии, но слабость струи указывает на очень низкое артериальное давление. С этим нужно что-то делать.

Я пропускаю гибкую проволоку длиной с карандаш через иглу в артерию и извлекаю иглу. Теперь из исхудалого запястья мужчины торчит проволока, отмечающая проход в лучевую артерию.

Я не без труда надеваю тонкий силиконовый катетер на проволочный проводник. На моем лице выступает пот: мне жарко в стерильном хирургическом костюме, шапке, маске и перчатках, защищающих пациента от моих микробов. В конце концов мне все удается, и силиконовый катетер оказывается глубоко в запястье мужчины. Теперь я извлекаю проводник, и медсестра Тьяго подсоединяет монитор, благодаря которому мы сможем ежесекундно измерять артериальное давление пациента.

Когда я подхожу к голове пациента, намереваясь ввести в его шею катетер и пустить в кровь норадреналин, чтобы дать ему возможность еще 50 лет скитаться по планете, замечаю, насколько он бледен. Ребра выступают из-под тонкого хлопкового больничного халата, пучки волос на подбородке и груди выглядят приклеенными, а руки и ноги кажутся слишком тонкими и длинными для маленького тела.

Что привело его в настолько плачевное состояние?

В отделении неотложной помощи он бредил. Все указывало на серьезную инфекцию, и мы думали, что это все объясняет. У него была высокая температура и сильный кашель. Когда я прижал