Бюро Туполева. Бомбардировщики, авиалайнеры, люди - Валентин Константинович Мзареулов Страница 16

когда ехали из Севастополя в Евпаторию. Был сильный накат с ветром, и мы спокойно дошли до Евпатории и вернулись обратно, а затем при волнении выше 4 баллов ходили за маяк Херсонесский, и машина показала себя очень хорошо. Вообще в смысле мореходности мы добились того, что знали всего меньше и чего добиться было всего труднее, потому что мы не имели дела с морем. Но мы получили снижение скорости. Причина снижения скорости ясна, она заключается в том, что корпус самого судна стал больше по площади, мидель увеличился и потеря выразилась в 1,5 узла. Настоящий корпус нагружен более, чем была нагружена первая машина. В данной машине тяжелее оборудование.

Результат такой: с полной нагрузкой машина дала 47,3 узла, пустая, в том состоянии, в каком она возвращается из атаки, – 53 узла, а при старых винтах – 50 узлов. Только от перемены винтов мы получили выгоду: на большой скорости – 3 узла, в момент подхода к атаке – 1,5 узла. Число оборотов также на стороне новой машины. Вот те результаты, которые получились.

Здесь следует отметить, что в настоящем виде мы не до конца выполнили условия, предложенные Мортехупром. Нам было предложено 48 узлов, мы даем 47,3 на старых винтах. Чтобы выполнить обязательства, мы предприняли следующие меры: чтобы «Первенца» не оставлять без винтов, предложили изготовить новые комплекты винтов с уменьшением вогнутости. Тогда мы сможем уложиться в те требования, которые заданы. В этом виде глиссеры пойдут на испытание и будут самыми быстрыми военными судами в мире.

ЧАПЛЫГИН. Сделано большое достижение – мореходность повышена очень значительно, а это самое главное. При чрезвычайно больших новых требованиях в смысле мореходности почти не понизили требований в скорости. Достигнута такая скорость и такая мореходность при свежем ветре, что всякие пожелания здесь исчерпаны. Мы можем приветствовать АГОС с этим достижением.

ТУПОЛЕВ. Я хотел бы, чтобы была выражена благодарность Некрасову. руководившему постройкой и испытанием глиссера, и всей глиссерной группе.

Г.Ф. Байдуков

Первая встреча

Из книги: Байдуков Г.Ф. Рассказы разных лет. М.: Мол. гвардия, 1983. С. 68–74.

Г.Ф. Байдуков

Наконец мы снова на Центральном аэродроме имени Фрунзе. Закончились трудные дни осенних маневров, и наш 20-й отдельный авиационный отряд расквартировался в Москве. К концу шли 20-е годы, а первая пятилетка индустриализации Советской страны выдавала на-гора для Военно— Воздушных Сил РККА собственные, отечественных конструкций, самолеты.

Нашему отряду пришлось сдать старый хлам – немецкие Ю-21, погубившие многих друзей и товарищей. Теперь мы летаем на самолетах, названных Р-3. Это первая цельнометаллическая машина отечественного производства, принятая на вооружение ВВС. Машина показала себя отлично, однако дефектов было достаточно, чтобы техники и мотористы работали день и ночь во главе с главным инженером отряда Яном Яновичем Микуличем. Особенно беспокоил летный и технический состав установленный на советском биплане иностранный мотор «Лорен-Дитрих», часто не оправдывавший своей заграничной репутации. Вот почему сегодня, в погожий день, что бывает в Московской области осенью очень редко, весь состав отряда проводил тщательный осмотр ответственных частей самолетов и моторов, чтобы подвести итоги полугодовой эксплуатации первенца социалистического машиностроения.

В разгар работы к нашему самолету подошел главный инженер отряда с каким-то гражданским человеком в расстегнутом длинном летнем пальто, из— под которого выглядывала сероватая длинная холщовая рубаха, перехваченная лишь для вида, легко, шнурковым пояском, а простенькие брюки наплывали на весьма будничные ботинки. Самая что ни на есть обычная темная кепка на большой голове была опущена козырьком вниз настолько, что из-под него на нас смотрели пристальные добрые глаза, выражавшие не то радость, не то удивление и какое-то озорство. Лицо гражданского человека, как мне показалось, тоже выражало одновременно некую сумму чувств, так как верхняя его часть отображала мягкую грусть, а губы расплывались в улыбке. Такая многозначность выражения глаз и лица насторожила наш экипаж: меня, летнаба, авиатехника и моториста, и мы застыли в ожидании.

– Вот, Андрей Николаевич, «семерка»… – сказал Ян Янович, представляя гражданскому человеку наш самолет, на фюзеляже и хвостовом оперении которого действительно была нарисована именно такая цифра, окантованная красной полоской.

Гражданский человек снял кепку, и мы разочарованно смотрели, как он вытащил из пальто большой платок и вытер огромную, уже полысевшую голову. Он осмотрел наш экипаж с грустной улыбкой, толкнул главного инженера пальцем в грудь и задорно, весело и утвердительно сказал:

– Ладно, Микулич, заливать! На «семерке» ничего не может произойти. Ты. наверно, слышал, что «семь» у некоторых народов считается самой счастливой цифрой? – И, повернувшись к нам, спросил:

– Как, верно, ребята, я сказал о вашей машине?

– В целом, пожалуй, правильно… – ответил я сдержанно.

Микулич, видимо, понял, что мы стесняемся, и воодушевил нас:

– Да вы посмелее! Выкладывайте Андрею Николаевичу все, что у вас накопилось…

– И накипело!.. – со смехом, добавил незнакомец.

Но мы, озадаченные, молчали, прикидывая, кто же перед нами появился, так как имя и отчество, названные Микуличем, нам еще не раскрывали тайны.

Андрей Николаевич догадался, в чем причина нашей сдержанности, хитро спросил:

– А знаете вы, друзья, кто сконструировал эту хромоногую кобылу?

– Зачем же так? – неожиданно возразил летчик-наблюдатель Панин. – Почему кобыла?

Авиационный техник добавил резким тоном:

– Почему Вы считаете нас несмысшленышами? Известно: машина Р-3 – ЦАГИ, а сконструировал ее товарищ Туполев.

– Ну, слава богу! – продолжая улыбаться, радостно сказал гражданский человек, надевая кепку. И, протягивая каждому руку, он отрекомендовался:

– Вот я и есть тот самый окаянный Туполев, которого вы кроете в три бога и креста, а ваши начальники – Баранов и Алкснис – не дают мне покоя за дефекты на Р-3.

Теперь мы смотрели на гостя завороженно и пристыжено и чувствовали себя прескверно, так как никто из нас не мог себе представить, что главный конструктор ЦАГИ настолько простой, общительный, прямой и веселый человек, да еще так бедно одетый в сравнении с нашими шикарными темно-голубыми френчами и брюками галифе, с белоснежными рубашками с темными галстуками, блестящими крагами и добротными ботинками.

Мы, вероятно, еще долго бы находились психологически в шоковом состоянии, если бы к Микуличу в это время не подбежал моторист из первого звена. С горящими глазами, немного замасленный молодой паренек, вытянувшись и взяв под козырек, не взирая ни на кого, четко и громко сказал:

– Товарищ главный инженер отряда! У меня – идея! Разрешите доложить?..

Умный, хитрый и находчивый Ян Янович, учитывая обстановку и видя, что Туполев с улыбкой наблюдает за сценой, спросил подбежавшего моториста:

– А ты знаешь, что такое идея? Сформулируй кратко!